Милая, (с)нежная, желанная - Мила Ваниль

И все же вместо раздражения я испытал умиление. Увидеть эту крошку – уже счастье. Мне ее не хватало, хоть я и сопротивлялся чувству тоски. Правда, вслед за умилением наступило разочарование. Опять ощущения, навязанные истинной связью! Я должен испытывать ненависть, глядя на красивое личико безмятежно спящей девочки.

Ее отец убил мою семью.

С годами жажда мести поутихла. Во-первых, я сдержал обещание и вернул власть. Во-вторых, снежные лисы заплатили высокую цену за предательство. А Фанни вообще смесок, ведь на ее белой шерстке есть черное пятнышко. Я должен ее ненавидеть, но… как-то не получается.

Я прогнал Фанни и нагрубил ей, для верности. А потом мучился от угрызений совести вместо того, чтобы наслаждаться прекрасным видом. И кофе горчил сверх меры.

Смог бы я полюбить Фанни просто так, без истинной связи? Сомнительно. Обычно я не обращаю внимания на девушек, даже очень красивых. Да-да, все они одинаковы. Я поморщился, вспомнив Лали. Прекрасная куколка с безупречными манерами – снаружи. И лживая стерва внутри. А ведь я на ней чуть не женился. Или простушка Софи: такая наивная… и такая злая.

Всем им нужно одно: выгодный брак и дурень-муж, исполняющий любую прихоть. А ведь Фанни уже обвинили в измене…

Ладно, с этим разберусь, как только вернемся в город. Руфина уверяла меня, что не все женщины корыстны.

- Я же не такая! – возмущалась она всякий раз, когда я клял женское племя.

- Ты – особенная, - возражал я. – А мне и так хорошо.

Увы, жену искать придется. Старейшины давят – пора обзаводится наследником. Вот они обрадуются, когда узнают, что у меня есть истинная из снежных лис!

Я немного опешил, когда матушка Мира набросилась на меня чуть ли ни с кулаками. Вот она точно ничего не боится. Знает, как я отношусь к серебряным лисам, и пользуется этим. А я действительно уважаю старость. Да и как иначе, если мы с сестрой живы благодаря тетушке Сиолине, седой ведьме, пожалевшей полудохлых лисят в зачарованном лесу.

По словам матушки Миры, я – деспот и тиран, мучающий невинную девочку. Оказывается, Фанни проплакала все утро, и – бесспорно – по моей вине.

- Нельзя так обращаться со своей истинной! – отчитывала меня матушка Мира, сверкая глазами. – Это против воли Всевышнего! Если так случилось, что вы – пара, стоит задуматься, почему именно так!

Вот сегодня и узнаю, почему…

Зайдя к Фанни, я испытал облегчение. Во-первых, достало чувство тоски. Хоть и искусственное, но вымотало так, что уже хотелось выть. Во-вторых, когда Лука единолично обхаживал Фанни, появлялась ревность: то ли к нему, то ли к ней, то ли к обоим сразу. В моем присутствии – пожалуйста! А без меня… Не будите во мне зверя.

Впрочем, Фанни и Лука не миловались, а ссорились. Из-за меня! И тем неожиданнее, что крошка закусила удила. Не думал, что когда-нибудь увижу ее такой: спина прямая, взгляд мечет молнии, а голос звенит, как колокольчик.

- Покиньте мою комнату!

- Это ты мне?! – возмутились мы с Лукой хором.

- Вам обоим.

- Фанни, милая… - забеспокоился Лука. – Успокойся.

- Здесь нет ничего твоего, - напомнил ей я.

Вот так кроткие крошки показывают зубки, стоит им немного освоиться.

- Пожалуйста, накажите меня, мессер, - вдруг тихо произнесла Фанни.

- Наказать? – растерялся я. – Но за что?

- За что хотите, - ответила она горько. – За то, что заняла ваше любимое место. За то, что испачкала ваш плед. За то, что мой запах вас тревожит. За отца, которого я даже не видела…

- Остановись, - нахмурился я.

- Накажите. – Фанни шагнула вперед. – Только не мучайте больше.

- А я тебя мучаю?

Мне определенно не нравилось ее настроение. Нет, она не обнаглела. Она ведет себя, как лиса, загнанная в угол.

- Думать о смерти, как об избавлении, грешно, - пробормотала Фанни.

- Ты хочешь… умереть? – опешил Лука.

- Из-за чего истерика? – поинтересовался я небрежно. – Из-за того, что тебя прогнали?

По спине побежали мурашки, но я старательно делал вид, что спокоен. Как же надоели искусственные чувства!

- Вас двое, и вы – мужчины. – Фанни никак не отреагировала на мои слова об истерике. Обычно женщинам такое не нравится. – Вы поделили между собой то, что досталось мне одной. И вы вместе…

Кажется, я понял, о чем она.

- Если хотите, чтобы я справилась с тем, что испытываю, оставьте меня. – Фанни расправила плечи. – Если хотите наказать – наказывайте. Но если вы будете продолжать… так… то…

Наступившее молчание резануло больнее предшествующих ему слов. Поздравляю, Севир! С кем ты воюешь? И, главное, зачем?

- Лгунья, - тихо сказал я, подойдя ближе. – Ты не справишься.

Она не сдвинулась с места. И даже головы не опустила.

«Не справлюсь, - прочитал я в ее взгляде. – Но оставь мне хотя бы гордость».

- Оставлю, - произнес я вслух, не уточняя, что именно. – Позже. А после завтрака пойдешь со мной. Я зашел, чтобы предупредить. Нам предстоит прогулка верхом, оденься соответствующе. У тебя есть удобная обувь?

- Наверное, - ответила Фанни растерянно. – Не знаю.

Я стоял близко, поэтому заметил, что ее зрачки расширились от страха. А ведь речь о прогулке! Похоже, ничего хорошего от меня не ждут. И Лука как-то странно подобрался, как будто чувствовал исходящую от меня угрозу. И если реакция Фанни не удивляла, то его боевая стойка – очень даже.

- Позавтракаем вместе, - сказал я. – Через полчаса.

Надеюсь, Луке хватит времени, чтобы ее успокоить.