Тонкости укрощения теневых драконов. Тварья Академия - Мария Вельская

Передо мной был он и не он. Франтоватая одежда, да из таких роскошных тканей, каких я у магов не видала. Белый камзол, белый же короткий плащ, светлые сапоги с узорами и темно-фиолетовые, отливающие чернотой, как здешнее небо на закате, брюки.

Хищное лицо было совсем рядом, пылали ярким нездешним светом глаза, показалось – или по лицу его бежали странные черные нити паутинкой? Не молод и не стар – словно застыл в безвременье. В один миг он казался солидным мужчиной лет сорока, а в другой – надменным юношей лет двадцати шести.

– Что молчишь, пичужка, оглохла? – Мою ладонь сжали сильнее. – Или сбежать от меня надумала?

Я хотела было сказать, что не понимаю его, что он сам ушел, и встречаться нам больше повода не было… Но в этот момент чужие  пальцы сомкнулись на чешущемся запястье, а в следующий миг меня резко потянули вперед, заставляя едва не грудью упасть на этого странного чужака.

А над нашими сомкнутыми ладонями разгоралось золотое  зарево. Зарево, которое спустя несколько секунд обрело силу и ринулось вверх, к потолку, раскрываясь фигурой золотого дракона, распахнувшего крылья.

– Что это? – Ахнула, пытаясь вырваться и удержать поднос – ведь бытовой магии надолго не хватит!

– Где? – Задумчиво озираясь, уточнил маг и снова посмотрел на меня с подозрением. Постойте-ка. Он что, не видел?

Я завертела головой, и поняла – никто не обратил внимания на золотую вспышку. Нет, на нас смотрели, но… как смотрели бы на постояльца, заигрывающего с официанткой, ни больше ни меньше.

– Не знаю, что ты там увидела и зачем пытаешься меня отвлечь – не выйдет. Не ошибся я, есть между нами связь, которая тянет мою силу, – процедил  задумчиво странный маг. Он наклонился ко мне так близко, что я ощущала его дыхание, оседающее мурашками на коже, – и пока я с этим не разберусь, пичужка, я не собираюсь выпускать тебя из поля зрения… И вообще, – как будто себе под нос пробормотал незнакомец, – почему у меня такое ощущение, что я тебя где-то видел?!

Поднос слевитировал на ближайший стол. Мои руки безвольно опали, и только что и оставалось, как беззвучно раскрывать и закрывать рот. Мало тебе, Ки, было проблем! Зря на судьбу пеняла!

Это какая-то шутка?! Хотелось протереть глаза и рассмеяться громко – мол, не выспалась, примерещилось!

Но нет же!

Он был прямо передо мной. Нелюдь, чей непонятный знак соединил нас так странно и внезапно среди человеческой толпы. Мужчина, казалось, не замечал недоброжелательных, задумчивых, томных – от служанок, откровенно ненавидящих – от пары проезжих – взглядов. Он смотрел только на меня и сам не замечая, продолжал поглаживать пальцем мою ладонь, отчего по коже словно угольки приятные рассыпались.

Не то чтобы  я ждала чего-то хорошего от случившегося – напротив, только новых неприятностей. Их же так не  хватало в жизни скромной служанки! Но что-то странное внутри меня сладко замерло и смотрело восторженными глазами на ожившую сказку.

Пока сказка не скривила губы, сверля меня чернющими уже глазами, в которых не осталось ни капли бирюзы.

– Думаю, нам стоит закончить с этим поскорее, – проговорил он задумчиво, – иди, служанка, собирай вещи.

Это что за «Эй, женщина!»? Нет, настоящая служанка, наверное, в этом бы ничего предосудительного не нашла. Куда там такому высокому господину противоречить. Но у меня такая вредная штука, как гордость и самоуважение имеется, да и… неизвестность может оказаться похуже, чем  отряд стражей!

– Собираться? Куда? – Я старалась говорить спокойно и вежливо. И не рычать, я сказала, мысленно делая куклу вуду!

От моих «вуду» вздрогнет даже самый кошмарный мексиканский шаман!

– Со мной поедешь. Не могу же я оставить тебя сейчас  у людей, – на меня посмотрели немного удивленно, словно мужчина никак не мог понять, в чем вообще проблема.

– А если я не хочу? – Спросила ещё спокойнее и сделала довольно глупое выражение  лица. – Мне и тут хорошо, господин, и жаних у меня есть, и не надобно намеков ваших странных и шмагии, упаси Небо!

Взгляд нелюдя потемнел сильнее, а от уголков глаз отчетливо прыснули темные следы-паутинки, расцвечивая лицо как-то совсем уж зловеще.