Дети земли и неба - Гай Гэвриэл Кей

Серессцы не смогут этого сделать, после того как сотня сеньянцев погибла во имя Джада, уничтожив большие пушки ашаритов и великое множество лучших солдат и офицеров калифа.

Сеньян стал — на данный момент, на весну, на год — истинным городом героев, об этом узнал весь мир джадитов. Сам Верховный Патриарх прислал им свои поздравления, вместе с реликвией для их святилища, и еще корабль с полным трюмом продовольствия! Говорят, что в самом Родиасе каждый вечер поют молитвы в честь отважных сеньянцев, которые погибли далеко на севере во имя Джада, и навечно прославили его и самих себя.

Отец Дадо сказал, что он не очень разбирается в вечной славе, но это была хорошая весна, невозможно отрицать это. Он потерял двух сыновей (старших братьев Дадо) в отряде Хранта Бунича. Не было ни одной семьи в Сеньяне, в которой бы не оплакивали кого-нибудь, но все погибшие парни и мужчины стали героями, а в Сеньяне всегда знали, какими они нужны Джаду. Вот почему они отправились в поход год назад, те сто сеньянцев.

Итак, в теплый, ленивый день, Дадо Михо, в одиночку дежуривший за городской стеной, сидел на траве, прислонившись к башне, ел холодное мясо и пил эль, когда увидел мужчину, спускающегося по поросшему лесом восточному склону.

Мужчина шел один, но с оружием. Не стоило бить в колокола из-за него, но хороший сторож обязан доложить о подобных вещах, поэтому Дадо поспешил назад (захватив еду, питье и копье), к воротам. Он доложил, как положено, о том, что увидел.

Ему сказали, что он поступил правильно. Для тринадцатилетнего мальчика это стало похвалой. Он смотрел, как четверо мужчин вышли и встали на дороге, перегородив вход в город. Они не стали запирать ворота. Ведь тот человек шел один. Он мог подумать, что они испугались, а сеньянцы ничего не боятся.

Тот мужчина — он больше походил на мальчика — шел широкими, размеренными шагами человека, привыкшего к ходьбе. Он поднял руку в приветствии, еще издалека, но не замедлил шаг, когда прошел мимо башни и подошел к воротам. При нем был хороший меч и лук. Он был покрыт пылью и грязью после того, как преодолел перевал.

Он остановился перед четырьмя мужчинами, загородившими ему дорогу.

— Меня зовут Невен Градек, — сказал он. — Ребенком меня похитили хаджуки. Я ищу свою семью. Думаю, они могут находиться здесь.

Дадо стоял позади четверых мужчин на дороге, и он увидел, как они смущенно переступили с ноги на ногу. Головы их повернулись, они посмотрели друг на друга.

Наконец, один сказал:

— Никого из твоих родственников здесь не осталось.

— Моя мать? Мой дед?

— Горанка была твоей матерью?

— Была. А Невен Русан был моим дедом. Меня назвали в его честь. А моя сестра… мою сестру зовут Даница, — он на мгновение заколебался, и Дадо вдруг стало его жалко. — Не говорите мне, что она умерла, пожалуйста.

Они разрешили ему войти в ворота. Все остались ждать, стоя маленькой группой внутри, и послали за человеком, который мог лучше всего в этом разобраться. Пока они смущенно стояли там, Дадо вышел вперед и протянул парню свою флягу. Он знал, что его семье положено ненавидеть всех Градеков, но его двоюродный брат Кукар был ужасным человеком, по мнению Дадо, а этот парень был один, он проделал долгий путь, и он выглядел… трудно сказать, как он выглядел, но он явно страдал от жажды.

Невен смотрел, как старый человек приближается к тому месту, где он стоял вместе с другими у ворот. Невену сказали, что его мать и дед умерли два года назад — тем летом болезнь унесла многих. Их сожгли вместе с остальными. Так здесь делают в подобных случаях, сказал ему мальчик, который дал ему напиться. «В этом нет никакого неуважения!» — с тревогой прибавил он.

— Я понимаю, — ответил ему Невен.

Кроме этих слов, он ничего не говорил. Ему сказали, что Даница уехала. Он знал, что она уехала. Он ее видел.

Он проделал долгий путь, а здесь никого не оказалось.

Старик остановился перед ним. Сплюнул в пыль сквозь дырку в зубах. И сказал:

— Если тебя увезли ребенком, и не кастрировали, и у тебя есть оружие, то ты — Джанни.

Невен почтительно кивнул.

— Я им был, — ответил он. — Теперь уже нет. Я ушел после боя у реки прошлой весной. Я здесь, потому что видел храбрость сеньянцев, и потому что моя семья… моя семья была здесь.

— Ты участвовал в том бою?

— Да.

— Я тоже. Должен ли я тебе верить?

— Я проделал такой путь не для того, чтобы лгать.

— Как были уничтожены пушки?

— Люди переправились через реку с взрывчаткой и установили ее возле артиллерии. Я уже находился у реки. Мы видели пламя — люди со всех сторон должны были издалека видеть языки пламени.

— И вы переплыли реку?

— В конце концов. Мы понесли большие потери, когда взрывчатку в грязи подожгли ваши люди огненными стрелами с противоположного берега.

— Это правда, — подтвердил старик. — Именно так мы это сделали. А потом?

— А потом мы переправились, а сеньянцы забаррикадировались немного западнее, между лесом и рекой, и мы убили почти всех. Ночью некоторые попытались убежать через лес, и их поймали. Но…

— Что?

— Я думаю… я не знаю точно, но думаю, что те, кто пошел в лес, отвлекали нас от других, которые поплыли по течению реки.

— Это тоже правда, — подтвердил старик. И снова сплюнул.

— Там был водопад, — сказал Невен. — Я не думаю, что им удалось спастись, но надеюсь на это.

— Они не спаслись, — ответил старик. — Я единственный, кто вернулся домой.

Невен посмотрел на него.

— Мне жаль это слышать. Они были храбрее всех, кого я знал. Они нанесли большой урон армии.

— Почему ты здесь? — спросил старик.

Невен огляделся вокруг. Уже собралась толпа, мужчины и женщины. Лица недружелюбные. Он не видел дружелюбных лиц с тех пор, как покинул те четыре фермы.

— Я пытался вернуться домой, в Антунич. Там ничего нет. Поэтому я подумал, что мог бы прийти сюда. Найти своих родных и сделать все, что смогу, чтобы возместить потерю людей.

— Один?

— Меня не может быть больше.

— Ты что-нибудь знаешь о море?

— Ничего, — ответил Невен.

Старик — он потом узнал, что его зовут Тиян Любич и что он спасся после той бойни в лесу, еще раз сплюнул в пыль, потом улыбнулся.

— Мы начнем с того, что обучим тебя этому, — сказал он. — Ходят слухи, что твоя сестра сражается вместе со Скандиром, и это делает нам честь, если это правда. Я хорошо знал твоего деда. Ты можешь занять дом твоей семьи, Невен Градек, и добро пожаловать к нам. Пойдем в святилище. Помолимся там, за всех нас, за тебя и твоих умерших.