Ведущий в погибель - Надежда Попова

– Цел? – коротко вытолкнул стриг, и он пожал плечами:

– Относительно.

Во рту по-прежнему стоял привкус собственной крови; Курт сплюнул на пол, отерев губы, и поморщился.

– Как вы пьете эту гадость? – пробормотал он, убирая оружие в ножны; стриг встряхнулся, переведя взгляд на свою руку, и, прошагав к телу на полу, отер ее о плечо убитого.

– Мелкими глотками, – отозвался фон Вегерхоф хмуро. – Надо идти отсюда – и быстро. Теперь можно не осторожничать и не таиться.

– Что за мрачность? Эй, мы его уделали! И, заметь, сами без единой царапины; разбитая губа не в счет.

– Мы его уделали, – повторил стриг. – И Арвид уже знает об этом. Он знает, что мы в замке. Он… хороший мастер. Он чувствует, когда умирают его птенцы, чувствует, как именно, знает, где; и потому, повторю, надо уходить отсюда, и поскорее. Идем.

– А ты-то как? – уже в спину спросил Курт; фон Вегерхоф приостановился, снова опустив взгляд на свою не оттертую до конца руку, и распрямился.

– Лучше, чем когда-либо, – отозвался стриг и, мгновение помедлив, обернулся, кивнув на неподвижное тело у стены: – А ты молодец.

– Ай, брось, – возразил он, прижав к лопнувшей губе ладонь, и болезненно поморщился, поведя плечом. – Что я смог?

– Ты дал мне время, и я сумел достать его. Не знаю, как все повернулось бы, будь я один… Однако, – вновь вернувшись к прежнему тону, обмолвился фон Вегерхоф, – я велел не лезть, и в следующий раз, Гессе, – не лезь. А теперь довольно разговоров, наше время пошло на минуты. Держись за мной.

Курт скривился, однако не исполнить указание было нельзя – лестница, и впрямь обнаружившаяся за дверью, была так же узка и тесна, как и предыдущая, и идти иначе, нежели друг за другом, было просто невозможно. На верхнюю площадку фон Вегерхоф вымахнул первым, сметя двух стоявших у выхода стражей, первым же оказался в длинном коридоре, копии того, где сейчас лежали тела четырех человек и стрига – узком и глухом, без единой двери и окна. Здесь стражи были на ногах – тоже четверо, и что-то неведомое, что-то не заметное глазу подсказало, что эти парни противники куда более серьезные, и что-то отличает их от встречавшихся прежде. Те двое, что стояли у двери в дальней оконечности коридора, не отшатнулись от стрига, который приблизился, переступив через тело их убитого соратника, не замерли на месте и даже успели обнажить оружие, один из них даже успел вскинуть руку с мечом, огласив каменное нутро истошным воплем, когда рука, все еще сжимающая клинок, отлетела в сторону и упала, ударившись о стену. Идя следом за фон Вегерхофом, обходя кровавую лужу осторожно, чтобы не поскользнуться, Курт успел подумать о том, что у него самого ушло бы на этих двоих куда больше времени и даже, быть может, осталась бы пара ран – возможно, небольших, но здорово мешающих жить, учитывая ситуацию…

– Люди Арвида? – предположил он на ходу, и стриг кивнул, не оборачиваясь, бросив так же коротко:

– Похоже.

Дверь вывела в следующий коридор, уже шире и светлее, озаренный редкими светильниками, с рядом дверей по левую руку. Здесь стражи не было, и меж каменных стен царила тишина.

– Комнаты? – предложил Курт, и фон Вегерхоф кивнул, вновь обнажив оружие:

– Стой рядом, – негромко велел он. – Я открываю двери. Вхожу. Ты следом.

– Готов, – отозвался Курт, взявшись на сей раз за меч, и стриг, помедлив, толкнул ногой створку ближайшей двери.

Та распахнулась, открыв темную комнату с узким окном; нелюбовь к свечам и в самом деле приучила глаза к темноте, выработав некую привычку видеть сквозь нее, однако в первые мгновения Курт разглядел лишь окно, освещенный луной кусок пола и темный массив кровати. Однако стриг уже шел к следующей двери, а это значило, что комната пуста. Дверей было семь, и ни одна не скрывала за собою ничего, кроме безгласных, нежилых пустых комнат.

– Вперед, – не задерживаясь у последней двери, бросил фон Вегерхоф, ускоряя шаг.

Коридор за поворотом оказался галереей, протянувшейся вдоль всей стены донжона, и Курт с некоторым облегчением перевел дыхание – до сих пор ему казалось, что внезапная дрожь и холод за шиворотом есть проявление запоздало проснувшегося страха; однако зябкий ветер не почудился ему – он проникал сквозь многочисленные окна по правую руку, выходящие на замковую стену и сад. Второй ряд окон смотрел в огромный, занимающий весь центр каменного колодца, приемный зал, в иные времена наверняка видавший виды полюбопытнее, нежели попойка, устроенная вдовствующей баронессой. Отблески факелов на стенах виделись отсюда бледными красными пятнами; галерея была полутемна, освещаемая только прозрачной луной, и лишь у двери, отделяющей ее от входа в жилую часть донжона, горели два тусклых светильника. «Бегом» – кивнул фон Вегерхоф, и Курт кивнул, подчинившись распоряжению молча, хотя был уверен, что со двора или стен увидеть две крохотные фигурки, мелькающие в окнах, невозможно.

Дверь оказалась не заперта, стражи подле нее не было, и открывшийся за нею новый коридор с новым рядом дверей на сей раз освещался ярко горящими факелами. «Она здесь», – уверенно выговорил Курт одними губами; фон Вегерхоф не ответил – он приостановился у крайней двери, вновь склонив голову и вслушиваясь, как вслушивался несколькими минутами ранее, учуяв появление Марка. «Что»? – спросил Курт взглядом, и стриг мотнул головой, передернув плечами. «Где-то рядом», – показал он и, помедлив, уточнил: «двое».

Двое… Если Арвид с оставшимся птенцом вздумают напасть разом, им ничего не светит. Арбалет все-таки стоило взять – сейчас, когда можно было уже не скрываться постоянно, он сильно бы пригодился; даже и без перезарядки четыре выстрела подряд – это немалое подспорье, когда дело касается стригов…

За распахнувшейся створкой первой двери обнаружилась все такая же пустая комната, вот только на стене горел забытый светильник, а на столе стоял наполненный водой кувшин и глубокая миска с обкрошенным ломтем хлеба и недоеденными кусками какого-то овощного блюда. «Охрана Арвида?» – предположил Курт, и стриг вновь никак не отозвался, замерев посреди комнаты и настороженно озираясь. «Они здесь» – показал он неуверенно и прикрыл глаза, вслушиваясь. «Не пойму, где» – докончил стриг, наконец, и Курт вопросительно ткнул пальцем в стену, граничащую с соседней комнатой. «Возможно», – согласился фон Вегерхоф и, встряхнув головой, кивнул на выход: «Идем».

У следующей двери стриг снова остановился, перехватив ладонь на рукояти поудобнее, отступив на полшага и явно не решаясь открыть, и когда Курт вознамерился уже поторопить его, одна из створок впереди внезапно распахнулась, и в коридор, ступая твердо и уверенно, вышагал Эберхарт фон Люфтенхаймер. На пришельцев фогт взглянул сурово и, остановясь поодаль, поинтересовался:

– Какого черта происходит в моем замке?

Молчание и всеобщая неподвижность длились мгновение – всего одно короткое и такое долгое мгновение, и лишь после, лишь по памяти, возможно было воспринять все то, что случилось, когда упала песчинка этого мига.