Миледи и притворщик - Антонина Ванина

– Значит, там весь Сахирдин стал безжизненной пустыней? Интересно, а нет ли где-нибудь здесь каких-нибудь необычных гор? С ровными покатыми склонами, со струйкой дыма над вершинами?

– Огненные горы? – тут же понял меня Шанти. – Да, я видел такие.

– А земля здесь содрогается?

– Бывает. Пастухи говорят, что не все жители Ненасытной сатрапии поселились на морском дне. Самые неистовые из них провалились в незримую пустоту и теперь…

– Теперь они стучат оттуда по земной тверди, словно по потолку, и просятся наружу, но боги не отпускают их на волю. От этих стуков и сотрясается земля.

– Откуда ты знаешь? – поразился моим познаниям Шанти, – где ты слышала эту легенду?

– Я прочитала о ней в книге одного учёного мужа из Тромделагской империи. И про гибель Ненасытной сатрапии он тоже написал. Почти слово в слово, как ты мне только что рассказал.

Я думала, Шанти удивится, что кто-то далеко на севере знает не меньше него самого о сарпальских преданиях, но он лишь пожал плечами и ничего мне больше не сказал.

После череды чёрных сталагмитов мы добрались до подножия гор. Там в одном из ущелий караван наткнулся на целый палаточный городок. Сотни людей и верблюдов сновали между шатров, а наверху меж двух скал была натянута толстая верёвка, по которой то и дело кто-то пробегал. Оказалось, мы нечаянно очутились на конкурсе канатоходцев. Раз в восемь лет они съезжаются со всего Сахирдина в это самое место, чтобы устроить состязание и выявить самого искусного и умелого.

Пару часов я только и делала, что бегала по ущелью в поисках удачного ракурса для очередного кадра. Вот канатоходец прошёлся по верёвке над глубокой пропастью с завязанными глазами, другой преодолел её вверх ногами на руках, третий поставил на голову кувшин с водой, четвёртый взвалил на плечи барашка, пятый прошёлся по верёвке в обуви на высоких каблуках…

Чего я только не увидела за эти пару часов. Такая репортёрская удача даже Берту Макки не улыбалась. Когда караван поехал дальше, я уже предвкушала, как проявлю плёнки и напечатаю для выставки грандиозные снимки с ущельем и канатоходцами. Но впереди меня ждало ещё много чего интересного.

В городке Тарагирим на местном рынке мне удалось продегустировать гранатовое вино из Румелата, а ещё плиточный верблюжий сыр, что вылёживается в местных пещерах неподалёку. Да, с аконийскими сортами вина и сыра эти угощения не идут ни в какое сравнение, не потому что хуже или лучше – они просто другие.

А вот покупать дикий мёд с ароматом амбры и мускуса я побоялась. И не потому, что его добывают из скальных ульев каких-то странных диких пчёл без жал, нет. Меня ужасно смутили брикеты затвердевшего мёда, внутри которых чернели силуэты ящериц, змей, даже скорпионов.

– Это целебный мёд, – заверял меня торговец, – медовый змей повышает мужскую силу, медовый ящер лечит больные суставы, а медовый тушкан с хвостом избавляет от слепоты.

Да, даже чахучанским аптекарям невдомёк, на чём можно сколотить состояние. Заливай мёдом мёртвых животных и выдавай это месиво за лекарство от всех болезней. Находчиво.

Но не медовыми мумиями мне запомнился Тарагирим. Сначала мы столкнулись со странным шествием, где люди в белых одеяниях заполонили одну из улиц. Женщина во главе процессии подняла над головой мирно посапывающего младенца, так и шла с ним, пока мужчины позади неё читали молитвы и обмазывали лбы всех встречных прохожих пахучим маслом.

– Что это такое? – спросила я Шанти. – Что за странный ритуал? Какие-то празднества по поводу рождения ребёнка?

– Долго рассказывать, – неожиданно отмахнулся он от моих расспросов. – Не думай об этом.

Ну что ж, раз не хочет говорить, то и не надо. Тем более в Тарагириме можно увидеть и другие занимательные вещи. Как раз ближе к вечеру на одной из площадей близ мраморной арки началось представление факиров. Под ритмичную музыку они вращали огненные шары на цепочках, крутили горящие палки, жонглировали факелами, заглатывали и выдыхали струи огня.

Невиданной красоты зрелище! Здесь моему фотозапалу не было конца. На длинной выдержке я снимала как факир, стоя на месте и не двигаясь, вращает пылающие шары на привязи. Если всё получится, то на фотографии отобразится человек и огненные круги, который он очерчивает, вращая снаряд. А вот пятерых факиров, что синхронно выдыхают двухметровые клубы огня в сторону арки, придётся снимать на короткой выдержке, чтобы племя запечатлелось чётко и максимально объёмно.

Пока я переставляла штатив и нацеливала камеру на арку, что должна послужить фоном для огненного представления, меня пронзила догадка. Огненные врата – да вот же они! А перед ними в танце извиваются их огнедышащие стражи. Так вот кого я ищу, вот кому должна передать золотой цилиндр!

Вещичку Нейлы я все это время носила в сумке с объективами, потому спешно вынула её, но тут же задумалась – а кому именно мне нужно её передать? В этой труппе человек пятнадцать, кто именно должен принять цилиндр? Да, и та ли это труппа факиров, о которой говорила Нейла? Наверняка их по всему Сахирдину десятки. Нельзя мне ошибиться и отдать цилиндр не тем людям. Нейла за это обещала меня проклясть. А ещё она обещала, что стражи огненных врат сами узнают меня и сами всё заберут.

Я всё же вынула цилиндр, прижала его к груди и, когда представление закончилось, приблизилась к выставленному блюду, куда зеваки кидали монетки в уплату за зрелище. Я подошла медленно, немного постояла рядом, так же медленно прошла мимо факиров. Кто-то из них посмотрел на меня, кто-то даже не поднял глаз, разбирая свой инвентарь. И ни один из них не отреагировал на цилиндр Нейлы. Никто. Что ж, кажется, я ошиблась, и мне стоит поискать в следующем городе другую труппу факиров. А может, и вовсе стоит присмотреться к другим людям. Эх, Нейла, не могла сказать мне чётко и конкретно, кто и когда придёт за её цилиндром. Ей лишь бы загадками говорить, а мне теперь переживать.

После выступления караван двинулся в путь. Шанти и Леон ехали рядом и изредка о чём-то переговаривались. Я же ехала позади и клевала носом.

Сегодня днём я слишком мало спала. Как, собственно и в любой другой день в последние две недели. Ничего, как только доберёмся до Бильбардана, моя работа закончится, и я смогу вдоволь отоспаться. Сколько ещё ждать? Ещё две недели? Что ж, придётся взять волю в кулак и потерпеть. А пока можно немного подремать, верхом на верблюде. Леон прав, сидя между горбов этого могучего зверя не страшно свалиться на землю во сне.

Внезапно из пелены призрачных образов и звуков меня вырвали изумлённые голоса. Я встрепенулась и не сразу поняла, куда все смотрят. А в стороне от каравана пылал огонь. Пожар? В скалистой пустыне? Чему тут гореть?

Я заглянула за спину Леону, что ехал в крайнем левом ряду, и обомлела. То, что открылось моему взору, лишало дара речи и дарило суеверный ужас вперемешку с восхищением. В сотне метров от каравана разверзлась земля. Огромная дыра в десятки метров в диаметре пылала изнутри языками пламени. Она выглядела как настоящий кратер извергающегося вулкана, только лавы вокруг не было, да и горы отстояли в стороне, здесь же расстелилась равнина.