Солдаты живут - Глен Кук

Из темноты вынырнула белая ворона:

– Все готово.

– Дело оказалось проще, чем ты ожидала, а? Птица что-то угрюмо буркнула.

– Веди нас, о бесстрашный пернатый разведчик!

* * *

Дальше все прошло весьма прозаично. Самих Ворошков в Рукнавре жило всего трое или четверо. Сам удивляюсь, как я такое не предвидел, но они повели себя чисто по-человечески и скрыли от остальных известие о возвращении Арканы. Лишь бы сохранить скромное преимущество, которое давал им контроль над ценной родильной машиной.

Мы оставили свои леталки снаружи возле незастекленного окна в конце коридора. В здании было слишком тесно, чтобы летать. Ворона провела нас к комнате Арканы. Решеток мы не увидели, зато в коридоре на стуле возле ее двери сгорбился спящий охранник – не Ворошк. Тут предпочитали делать вид, будто Аркана не пленница, а гостья.

Едва мы вошли, девушка повисла у меня на шее:

– Я знала, что ты придешь!

– Точно знала?

– Ну, надеялась. Ты не обиделся? Извини. Я повела себя как дура. Я лишь хотела.., я должна была… Спасибо. Спасибо. Спасибо.

– Может, поговорим потом, когда выберемся»? Я для чего посылал к тебе птицу»? Чтобы ты приготовилась – Обиженная ворона вылетела в единственное здесь окошко.

Аркана торопливо собрала разные мелочи. Их оказалось немного.

– Вот только я не знаю, где мои рейтгейстиден и шефсепокен.

– Мы прихватили для тебя запасные. Пошли.

Все шло хорошо, пока мы не приготовились по очереди вылететь в окно. И тут в коридор вышла девочка, протирая заспанные глаза. Наверное, ее разбудил какой-то шум. Она секунду пялилась на нас, потом обмякла – кто-то из моих девочек напустил на нее сонные чары.

Пока ничего не произошло. Но через некоторое время девочка проснется и все расскажет – если только не страдает лунатизмом.

Когда мы уже летели на юг, я спросил Аркану:

– Ты беременна? Она не обиделась.

– Нет. Они еще не успели договориться, кто станет первым. Однако стоило моему настроению измениться, как кто-нибудь обязательно лез к мне в комнату. Словно воображали, что они такие неотразимые. Я им наставила столько фингалов, что даже до Громовола в конце концов дошло бы, что ему ничего не светит, – но эти ребята были настоящими оптимистами.

Она успела пообщаться с порядочными людьми и научилась давать отпор парням, полагавшим, что девушкам следует быть легкой добычей.

– Наверное, нужно будет поблагодарить какого-нибудь бога за эту небольшую услугу.

– Можешь поблагодарить Аркану за то, что она преподала им урок.

– Моя школа, цветочек ты мой.

* * *

Вскоре после рассвета Шукрат заметила далеко позади семь или восемь черных точек, ползущих по небу.

– За нами погоня, папуля. Я обернулся.

– Если поднимемся чуть выше, то сможем сохранить разрыв до самых врат. Девочки согласились.

– В Рукнавре не было столько членов семьи, – добавила Аркана. – Наверное, они вызвали подмогу из Джанкледесага или Драсиврада. От всей семьи осталось в живых человек пятнадцать-шестнадцать.

– Хочу на всякий случай спросить. Если они станут нас догонять, кто-нибудь из вас будет возражать, если кто-то из них пострадает?

Аркана взглянула на меня с досадой. Мы летели уже несколько часов, но она так и не успела полностью облачиться в черный балахон, отобранный у мальчика возле врат. Трудно одеваться сидя на леталке да при бреющем полете, когда огибаешь верхушки деревьев, чтобы тебя не заметили. Не говоря уже о том, что сперва ей предстояло убедить одежду, что теперь она принадлежит ей, а не тому мальчику.

– И как ты собираешься это проделать, папуля? – спросила она с недоверием. И весьма обоснованным.

– Так же, как с Киной. Но вам придется назвать мне их имена. – У меня была при себе книжечка Первого Отца. Я уже достаточно овладел языком Ворошков и мог произнести коды, взрывающие леталку любого их тех, кто гнался за нами. Если только буду знать, кого именно превращу в облако пыли.

– Не делай этого. Если можно. Я помедлил с ответом.

– Если ты смогла их простить, то смогу и я.

– Они ведь не успели сделать со мной ничего плохого.

Они бы еще сделали, но я не стал развивать эту мысль. Обе девочки были слишком великодушны, и вряд ли это пойдет им на пользу. Те, кто летел за нами, сделали бы с ними немало мерзкого, окажись у них такая возможность. Я таких типов знаю. Сам когда-то был таким.

И все же, когда девочки не видели, я не отказал себе в удовольствии – раскрыл книжечку и произнес коды, взрывающие леталку Арканы. Мы находились уже слишком далеко от Рукнавра, и я не знал, чем все это кончилось. Теперь надеюсь, что у меня ничего не вышло. Потому что уже потом запоздало вспомнил про ту девочку в коридоре.

Некоторое время она будет терзать мою совесть.

Погоня оказалась ближе, чем мне хотелось бы. Это выяснилось, когда мы проходили через врата. Мне пришлось понервничать: Ключ не желал срабатывать. Наверное, я слишком торопился.

– И что теперь? – спросила Шукрат, когда разгневанные мужчины и голые мальчики могли лишь осыпать нас проклятиями с той стороны барьера.

– Вам, пожалуй, лучше вернуться к армии. Я останусь здесь. На равнине. С Шевитьей. Есть работа, которую я должен сделать. И обещание, которое должен сдержать.

Мы молчали, пока не подлетели к безымянной крепости. И тогда Шукрат спросила:

– А как же Госпожа?

– Если ее здоровье позволяет, можете привезти ее ко мне. Помогу ей как смогу. А если нет, то оставьте ее в покое. Ее главная проблема в том, что она сама должна исцелить себя.

Девочки взглянули на меня так, точно я превратился в вонючего монстра, напавшего на ферму и раздирающего горлышки беззащитным кроликам.

– Послушайте, я люблю свою жену. Очень люблю, просто не могу вам как следует объяснить. Но факт в том, что ничем, кроме любви, я ей помочь не могу. Она безумна. По любым стандартам, кроме ее собственного. И изменить это не в моих силах. Если бы вы почитали Анналы, то сами бы это поняли.

– Ты никогда не сдаешься, да? – фыркнула Аркана. На сей раз она застала меня врасплох.

– Вообще-то нет. Но сейчас я думал не о том, как найти себе на смену другого летописца. А пытался объяснить свое отношение к жене.

Но знаю ли я сам, как отношусь к ней? Даже через столько лет. И – что, наверное, еще важнее – знает ли это она?

Однако чем ближе мы подлетали к безымянной крепости, тем все менее важным мне это казалось.