Третье Правило Волшебника, или Защитники Паствы - Терри Гудкайнд

Когда Энн открыла дневник, заклинание начало действовать. В воздух поднялся яркий огненный столб, и старый волшебник спокойненько сказал ей, что если к тому моменту, когда яркая искра коснется земли, она не закроет книгу, то сгорит заживо.

Следя краем глаза за падающей искрой, Энн исхитрилась торопливо черкнуть Верне, что та обязана вывести из Дворца сестер, и едва успела вовремя захлопнуть дневник. Она понимала, что волшебник не преувеличивает, говоря о смертельном свойстве наложенного им заклятия.

Энн и сейчас видела мягкое мерцание чар вокруг дневника. Ни с чем подобным она еще никогда не сталкивалась, а главное, не могла понять, как он ухитрился проделать этот фокус с Рада-Хань на шее. Натан тоже не понимал, и его это явно заинтересовало. Энн не знала, как открыть дневник и при этом остаться в живых.

Она присела на корточки возле спального мешка.

— Волшебник Зорандер, я понимаю, что у вас есть веские основания быть недовольным мною, но речь идет о жизни и смерти. Мне пришло послание, и я должна дать ответ. Жизнь сестер Света под угрозой. Пожалуйста, волшебник Зорандер! Сестры могут погибнуть! Я знаю, вы добрый человек и не допустите этого.

Зедд выпростал из-под одеяла руку и ткнул в нее костлявым пальцем.

— Ты превратила меня в раба, а я тебя предупреждал. Я же сказал тебе: ты нарушила перемирие и приговорила своих сестер Света к смерти. Ты поставила под угрозу жизнь тех, кто мне дорог. Они могут погибнуть из-за того, что ты не позволила мне им помочь. Ты помешала мне защитить волшебные вещи, хранящиеся в замке Волшебника. Из-за этого могут погибнуть все, кто населяет Срединные Земли.

— Да как же ты не понимаешь, что наши жизни взаимозависимы? Это война против Имперского Ордена, а не между нами! Я не желаю тебе зла, мне нужно лишь получить твою помощь.

Зедд хмыкнул:

— Помни, что я тебе сказал: вам с Натаном лучше не спать. Если я застану тебя спящей и Натан тоже не будет бодрствовать, ты уже не проснешься. Честное предупреждение, хотя ты его и не заслуживаешь.

Он отвернулся и натянул на голову одеяло. О Создатель, так и должно быть по этому пророчеству, или что-то все же идет не так? Энн придвинулась к Натану.

— Натан, ты не смог бы немного его вразумить?

Пророк взглянул на нее:

— Говорил я тебе, что эта часть твоего плана — сущее безумие! Надеть ошейник на мальчишку — это одно, но на Волшебника первого ранга — совсем другое. Ты придумала, ты и расхлебывай.

Стиснув зубы, Энн схватила его за рубашку.

— Верну могут убить этим ошейником! А если она умрет, все сестры погибнут тоже!

Натан спокойно зачерпнул ложкой бобов.

— Я отговаривал тебя с самого начала. Тебя чуть не ухлопали в замке, но эта часть пророчества еще опаснее. Я с ним говорил. Он сказал тебе правду. С его точки зрения, ты подвергла его друзей смертельной опасности. И если ему представится возможность, он убьет тебя и сбежит к ним на помощь. Я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Натан, ну как после стольких лет, что мы с тобой провели вместе, ты можешь быть столь бессердечным?!

— Ты хочешь сказать, как после стольких лет плена я могу еще возмущаться им?

Энн отвернулась. По щеке ее скатилась слеза.

— Натан, — прошептала она, — за все время, что ты меня знаешь, видел ли ты, чтобы я проявляла жестокость по отношению к кому-нибудь? Разве что в случае крайней необходимости, когда надо было защитить живущих? Видел ли ты когда-нибудь, чтобы я боролась за что-то, кроме сохранения жизни и свободы?

— Надо полагать, ты имеешь в виду не мою свободу.

Энн откашлялась.

— И я знаю, что мне придется держать ответ перед Создателем, но поступаю так, потому что должна и потому что беспокоюсь за тебя, Натан. Я знаю, что с тобой случится в большом мире. Люди не смогут тебя понять. За тобой будут охотиться и в конце концов убьют.

Натан убрал свою миску.

— Ты хочешь первой сторожить или второй?

Энн притянула его к себе.

— Если ты так уж стремишься получить свободу, что тебе мешает уснуть во время дежурства и дать ему возможность меня убить?

Пророк насмешливо взглянул на нее:

— Конечно, я мечтаю отделаться от ошейника. И единственное, на что я не способен ради этого, — убить тебя. Если бы я был согласен получить свободу такой ценой, ты была бы уже мертва тысячу раз и прекрасно об этом знаешь!

— Прости, Натан! Я знаю, ты добрый, и понимаю, что ты не раз спасал мне жизнь. Это очень важно, Натан, и у меня разрывается сердце от того, что мне приходится заставлять тебя помогать.

— Заставлять? — рассмеялся пророк. — Энн, ты самая забавная женщина на свете! Да это представление я бы не согласился упустить ни за какие пряники! Кто, кроме тебя, купил бы мне меч? Да еще предоставил возможность применить его в деле? В этом пророчестве сказано, что ты должна его разозлить, и ты хорошо справляешься со своей задачей. Я даже боюсь, что чересчур хорошо. Так что я буду дежурить первым. Не забудь проверить свой спальник. Невозможно сказать, что он с ним сотворил на этот раз. Я по-прежнему не понимаю, как он умудрился нагнать туда блох.

— Я тоже. До сих пор чешусь. — Энн рассеянно поскребла шею. — Мы почти уже дома. Осталось чуть-чуть.

— Дома! — передразнил он. — А потом ты нас убьешь.

— Благой Создатель, — прошептала Энн сама себе. — Разве у меня есть выбор?

Ричард, зевнув, откинулся на спинку стула. Он так устал, что глаза закрывались сами собой. Глядя на него, Бердина тоже начала потягиваться и зевать, а потом протяжный зевок донесся от двери, где стояла Райна.

Раздался стук, и Ричард мгновенно вскочил.

— Войдите!

Показалась голова Игана.

— Прибыл гонец.

Ричард махнул рукой, и вошел д’харианский солдат в тяжелом плаще, от которого несло лошадиным потом. Гонец приветствовал Ричарда, прижав кулак к сердцу.

— Сядь! — велел ему Ричард. — Похоже, ты долго скакал.

Поправив на боку боевой топор, солдат покосился на стул.

— Я не устал, магистр Рал. Но, боюсь, мне нечего вам сообщить.

Ричард упал на стул.

— Понятно. Никаких следов? Ничего?

— Никаких, магистр Рал! Генерал Райбих приказал передать вам, что мы обшарили каждый дюйм, но пока не обнаружили ничего.

Ричард огорченно вздохнул:

— Что ж, ладно. Благодарю. Пойди поешь что-нибудь.

Отсалютовав, солдат ушел. Вот уже две недели ежедневно к Ричарду приезжали гонцы. Солдаты разбились на группы, чтобы прочесать все окрестности, и каждая присылала своего. Этот был пятым за сегодняшний день.