Фурии Кальдерона - Джим Батчер

На мгновение в глазах Линялого, под которыми были выжжены на щеках клейма, характеризовавшие его как труса, что-то мелькнуло. Еще секунду он молча смотрел на Тави, потом хитро подмигнул ему.

— Тебе, — повторил он тем же самым голосом и повернулся к двери.

В дверях кто-то стоял. Высокий, плечистый, с длинными руками. Лицо его казалось ненамного моложе дядиного, но что-то в его зеленых глазах говорило о том, что он старше, чем кажется. В волосах его блестела седина; тяжелый плащ из простой серой шерсти оставлял открытым лишь часть лица.

Линялый как-то странно вздохнул.

— Недешевый подарок, — заметил незнакомец. — Ты уверен, что это твое и ты можешь дарить это, а, раб?

Линялый упрямо выпятил подбородок, и даже сутулые плечи его чуть расправились.

— Для Тави.

Мужчина в дверях сдвинул брови. Потом пожал плечами.

— Оставь нас. Я хочу поговорить с ним наедине.

Линялый опасливо оглянулся на Тави, потом неожиданно почтительно поклонился незнакомцу. Он одарил Тави еще одной глупой ухмылкой и исчез за дверью.

Незнакомец тихо прикрыл дверь и уселся на соседнюю кровать. Взгляд его зеленых глаз ни на мгновение не отпускал юношу.

— Знаешь, кто я?

Тави мотнул головой. Незнакомец улыбнулся.

— Меня зовут Гай Секстус.

Тави невольно открыл рот. Потом сел.

— Ох, сэр… сир, — пробормотал он. — Я вас не узнал. Извините…

Гай поднял руку в бархатной перчатке, останавливая его.

— Нет, оставайся в постели. Тебе нужен отдых.

— Я думал, вы будете завтра, сир.

— Верно. Но сегодня я прибыл сюда инкогнито.

— Зачем?

— Я хотел поговорить с тобой, Тави. Похоже, я перед тобой в долгу.

Тави покраснел.

— Я просто хотел пригнать моих овец домой, сир. И ничего больше, правда. А потом все как-то…

— Усложнилось? — предположил Гай.

Тави покраснел еще сильнее и кивнул.

— Именно так.

— Так обычно все и происходит. Я не хочу утомлять тебя долгим разговором, поэтому перейду к делу. Я перед тобой в долгу. Назови награду, какую ты хочешь, и ты ее получишь.

Тави, моргая, смотрел на Первого лорда; рот его снова открылся сам собой.

— Все, что угодно? — спросил он.

— В разумных пределах.

— Тогда я хочу, чтобы вы помогли раненым гольдерам и семьям тех, кто погиб. Зима наступает, и нам всем придется несладко.

Брови Гая поползли вверх, и он склонил голову набок.

— Правда? Имея возможность любого выбора, ты выбираешь именно такую награду?

Тави почувствовал, как подбородок его упрямо выпячивается вперед. Он встретил взгляд Гая и кивнул.

— Потрясающе, — пробормотал Гай и покачал головой. — Очень хорошо. Я прикажу, чтобы помощь Короны распределялась среди пострадавших на основании докладов местного графа. Это достаточно справедливо?

— Конечно, сир. Спасибо.

— Позволь мне добавить к этому еще одно, Тави. Моя курсор доложила мне, что ты хочешь поступить в Академию.

Сердце едва не выпрыгнуло у Тави из груди.

— Да, сир. Больше всего на свете.

— Но это может быть довольно трудно для человека с твоими… скажем так, сложностями. Ты окажешься в окружении сынов и дочерей самых знатных и богатых семей Алеры. Многие из них сильные заклинатели. Это может потребовать от тебя новых испытаний.

— Мне все равно, — выпалил Тави. — Я за себя как-нибудь постою.

Гай внимательно посмотрел на него, потом кивнул.

— Я верю, что постоишь. Ладно, если ты принимаешь это, так и будет. Я дарю тебе свое покровительство на время учебы в Академии и помогу тебе выбрать специальность по вкусу. Ты будешь зваться курсантом Тави, воспитанником Гая. Ступай в столицу. В Академию. Посмотрим, что ты сделаешь со своей жизнью, получив шанс, а?

Голова у Тави шла кругом, на глаза навернулись слезы. Он заморгал, пытаясь скрыть их.

— Сир… Вы даже не знаете, сир, что это для меня значит. Спасибо, сир.

Гай улыбнулся, и к уголкам его глаз сбежались морщинки.

— Что ж, тогда отдыхай. Завтра все будет официально, напоказ. Но прошу тебя, помни, что я признателен тебе, молодой человек. И благодарен.

— Спасибо, сир.

Гай встал и склонил голову.

— Спасибо, курсант. Увидимся завтра.

Он вышел из комнаты, оставив Тави в состоянии легкого головокружения. Тави лежал на подушке, глядя в потолок, а сердце его билось часто-часто. Столица. Академия. Все, о чем он мечтал. Он плакал и смеялся одновременно, обхватив себя руками, ибо всерьез опасался лопнуть от распиравших его чувств.

Первый лорд Алеры говорил ему «спасибо». И «увидимся завтра».

На мгновение он прикусил губу, припоминая, что еще говорили ему за этот день.

— Нет, — пробормотал он. — Прежде я кое-что должен сделать. Должен же я довершить то, что начал.