Вампиры: Опасные связи - Танит Ли

— Всего лишь еще один испытуемый, месье, — сказал голубоглазый. — По просьбе одного из чиновников Бисетра.

Он кивнул на окно второго этажа, где, с перевязанной головой и скрещенными на груди руками, стоял обозленный Лебек.

— У нас нет разрешения, — повторил палач.

— Никто не узнает, — заверил голубоглазый, — Он буйный сумасшедший, его держали в Бисетре долгие годы. Он едва не убил того чиновника. А если мы его развяжем, он и нас убьет. Никто не узнает, только мы и несколько сумасшедших.

Палач посмотрел на Александра, потом на поднятый нож.

— Живой испытуемый принесет вам гораздо больше пользы, — продолжал голубоглазый. — А потом он будет третьим трупом.

Александр попытался закричать сквозь кляп, но наружу вырывалось лишь мычание. Даниэлла закрыла руками уши, но не могла оторвать глаз от ужасной картины.

— Ну, — произнес палач, сделав нетерпеливый жест рукой и поджав губы, будто борясь с соблазном, — хорошо. Только быстро. Он будет нашей последней проверкой.

И Александр Деманш действительно быстро простился с жизнью. Ему связали ноги и с кряхтеньем водрузили на деревянную подставку. Голову просунули в углубление, опустили и закрепили верхнюю планку. Александр, все еще с кляпом во рту, пытался оглянуться на палача, когда тот отпустил удерживающую тяжелый нож веревку.

Он заметил трясущуюся в укрытии Даниэллу. Выражение его лица продолжало кричать о том, о чем он говорил в сарае, но слова так и остались не понятыми молодой возлюбленной.

«Почему это происходит снова? Зачем? Прости меня, не надо больше!»

С легким свистом рассекая воздух нож опустился. Лезвие со стуком остановилось на доске, отбросив голову в корзину. Хлынула кровь.

Даниэлла закрыла лицо руками и уткнулась в землю.

С наступлением темноты она вернулась на «Маленькую ферму». Идти приходилось на ощупь, потому что перед глазами до сих пор стояли ужасные картины. Мари и Кларисс встретили ее на дорожке: они нигде не могли ее найти и испугались за подругу. Когда они ее увидели, то подбежали и стиснули в объятиях.

Но Даниэлла не хотела утешений.

— Я должна умереть, — просто объявила она.

Мари потрясла ее за плечи:

— О чем ты говоришь? Где ты была?

— Если я умру, то попаду в ад! Если я останусь жить, то буду жить в аду!

— О Пресвятая Богоматерь! — воскликнула Кларисс. — Что с тобой произошло?

Даниэлла вырвалась из объятий и побежала к сараю, чтобы посмотреть, не случилось ли ошибки и на самом деле Александр ждет ее в стойле. Но ее встретили раскиданная солома и брошенные Александром вилы. Его смятая куртка лежала у стены. Даниэлла с воем схватила ее и прижала к груди. Подруга потрясенно стояли на пороге.

— Я тоже должна умереть! — закричала она.

— Даниэлла! — окликнула ее Кларисс. — Выйди к нам. Расскажи, что случилось! Ты нас пугаешь.

Журнал Александра лежал на полке, но Библии там не было. Даниэлла раскидала солому, но и там ее не нашла. Александр не брал ее с собой, но и в сарае ее не оказалось. Что с ней случилось? Девушка хотела взять ее с собой в загробный мир.

Даниэлла поднялась с коленей и выбежала из сарая. Она знала ответ так же хорошо, как знала, что и Лебек, и голубоглазый, и прыщавый, и палач будут гореть в аду за их цивилизованное, гуманное испытание.

— Я пойду туда, где собираются гулящие женщины! Я дождусь убийцы, вот что я сделаю! Если меня убьют, я попаду в рай. Потому что я не буду жить без него!

И с этими словами она проскочила мимо подруг.

Мари и Кларисс пытались ее поймать, но горе сделало девушку проворной, и две работницы остались на пороге сарая, сжимая в руках воздух и первые капли дождя.

Они побежали следом. Несмотря на опасения Кларисс, что их накажут за то, что они оставили Бисетр без разрешения, подруги все же накинули на головы шали и поспешили за Даниэллой. Они пробегали одну узкую парижскую улочку за другой и старались держаться потише, чтобы не привлекать внимания все более устрашающего вида прохожих. Дождь полил в полную силу, так что на улицах оставалось не много горожан — лишь ведомые неотложными делами, опоздавшие укрыться от ливня или сумасшедшие.

Даниэлла добралась до улицы Леон — узкого заброшенного переулка с высокими складами, кабаками и лачугами, которые жалобно кренились на плохо укрепленных фундаментах. На потрескавшихся подоконниках стояли фонари; их тусклый свет был размыт потоками дождя. Шлюхи в нижних юбках и чулках стояли в просевших дверных проемах, покачивая грудями и показывая языки. Промокшие клиенты заразных искусительниц со смешками и кряхтеньем торопились в тепло притонов. Тощая как скелет собака перешла Даниэлле дорогу и протиснулась через окошко в один из подвалов. В тенях под темными от дождя крылечками и позади проржавевших бочек прятались глаза, у которых, как казалось, не было глазниц, зубы без ртов.

Даниэлла остановилась посреди переулка. Она подняла голову к темному, промокшему небу и протянула к нему руки, будто молила о спасении какое-то божество.

— Убейте меня! — попросила она под стук капель но крышам и мостовой. — Поторопитесь, ведь найдется же здесь кто-нибудь, кто захочет утолить жажду крови! Вот она я, и никто не накажет вас за мою смерть, потому что никому в этом забытом богом городе не нужна моя жизнь!

Она закрыла глаза, стоя с простертыми к небу руками. Глубоко вдохнула в ожидании входящего под ребра ножа или перерезающего горло кинжала. «Ну пожалуйста, — безмолвно взывала она, — пусть уже все закончится!»

Она не слышала ничего, кроме хихиканья проституток в притонах и плача младенцев в сдаваемых комнатах. Тогда она снова закричала:

— Вот она я! В подарок!

Шелестящий дождь и приглушенный смех.

— Нет, я не хочу умирать! — И снова: — Но я должна! Отпустите меня!

И тут она почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо, и незнакомый голос прошептал в ухо:

— Сестра, ты промокла до нитки!

Даниэлла перестала жмуриться и совсем близко увидела пару красных глаз. Лицо было белым, как у трупа. Даниэлла вскрикнула и чуть не упала, но пухлый алый рот растянулся в улыбке.

— Не бойся, дорогая. Я дам тебе то, что ты хочешь. Ты же совсем еще молоденькая, правда?

Даниэлла не могла оторвать взгляд от красных глаз, и на короткий момент в голове мелькнула мысль, что перед ней всего лишь накрашенная шлюха. Шлюха, иногда промышляющая убийством. Очень хорошо. Возможно, шлюха убьет ее менее болезненно, чем мужчина.

— Я дам тебе жизнь, которая не является жизнью, смерть, которая не является смертью. В подарок. Многие из нас просили о таком подарке, потому что жизнь женщины на земле ужасна. А теперь держись, милочка, держись.

Даниэлла затаила дыхание.