Принц и Виски - Варя Медная

– Вы члены первого Совета, – заметила я вслух. – Вы должны знать про Кольцо Имельды, так подскажите! Клянусь сделать всё возможное, чтобы помешать планам Варлога! Но без помощи мне не обойтись.

Пятеро участников продолжали взирать на меня, как и положено рисункам, безмолвно и равнодушно. Я поочерёдно взглянула на каждого, вздохнула и уже хотела отвернуться, но замерла, поражённая. Вот оно! Деталь, не дававшая покоя. Все смотрели в одну точку – все, кроме кругленького мужчины в подбитых мехом одеждах и берете с соколиным пером. Он вперился во что-то на противоположной стене. Проследив траекторию, я подошла к массивному светильнику с цветными стёклами.

Справа и слева имелись точно такие же, но героя настенной росписи интересовал почему-то именно этот. Внешний осмотр не выявил ничего особенного, поэтому я осторожно сняла его с крюка и поставила на пол. Ничего похожего на вмонтированный сейф, скважину или цифровой замок не увидела. Только более тёмный участок стены, что логично, раз здесь долгое время висел фонарь. Я уже хотела вернуть его на место, но напоследок ощупала камень и была вознаграждена, наткнувшись пальцами на едва заметную выпуклость. Счистив грязь, почувствовала, как сердце забилось чаще. Под ней пряталась буква. Да, та самая литера «И».

Вооружившись книжной лопаткой, я принялась активно расширять щель по периметру блока. Пришлось повозиться, но в итоге камень зашатался и поддался с неохотным скрежетом, открыв глубокую нишу в стене. Дыхание перехватило, а по телу прокатился озноб. Тайник!

Закатав рукав и преодолевая брезгливость, я вытащила из него нечто мягкое и плесневелое. Предмет оказался завёрнут в полуистлевшую мешковину. Для Кольца свёрток великоват, но, может, оно в шкатулке или каком-то футляре? Дрожа от нетерпения, я вернулась к столу и развернула ветошь. Внутри оказалась не шкатулка, а перехваченная шнурком тетрадь, на весьма хорошо сохранившейся кожаной обложке которой золотилась уже знакомая буква «И».

Ноги ослабли. Я плюхнулась на стул, подтянула к себе добычу и, волнуясь, развязала тесёмку. Похоже, блокнот пролежал здесь нетронутым с тех самых пор, как Имельда (а кому ещё он мог принадлежать?) его спрятала. Значит, о нём не знают даже члены нынешнего Совета! Придвинув ближе свечу, я раскрыла тетрадь в том месте, где выглядывала чёрная бархатная лента и… остолбенела.

Быстро пролистав её до конца, пару мгновений не шевелилась. Пусто. Пергаментные листы совершенно чистые – ни буковки, ни закорючки! Просто старые страницы, тонко пахнущие плесенью и чем-то пряным. Захотелось сжечь их с досады. Зачем Имельде так тщательно прятать пустую тетрадь? Может, она собиралась позже вернуться и заполнить её, но что-то помешало? Или это такой средневековый розыгрыш? Нет, опять что-то ускользает из виду. Я обвиняюще уставилась на толстячка на фреске.

– Вы! Наверняка ведь знаете, в чём тут дело. Сказали «А», так договаривайте!

В моргнувшем свете показалось, что мужчина закатил глаза. Свеча почти прогорела, минут через пять вернётся Цирцея, нужно закрыть тайник и привести всё в прежний вид. Вот только что делать с тетрадью: спрятать обратно или… Ведь если про неё никто не знает, то и вреда никому не будет, правда? А я дома попробую тщательнее исследовать её. Да, так и сделаю! Я потянулась к блокноту, воздух колыхнулся, и, отразившись от разворота, снова послал мне в лицо тот пряный запах. Что-то неуловимо знакомое, будто из детства. Приправа? Нет, скорее… глаза расширились от внезапной догадки. Я схватила огарок и осторожно поднесла к пергаменту. Запах усилился, а потом одна за другой начали проступать коричневатые буквы. Не приправа – луковый сок. Любой ребёнок знает навскидку пару рецептов невидимых чернил для сверхсекретных посланий: молоко, яблочный сок, лимонный или брюквенный – проявляются при нагревании.

Я принялась листать страницы, поднося свечу и любуясь проступающей вязью символов. Внутри всё трепетало от восторга: казалось, ко мне из глубины веков обращается мягкий женский голос, только на иностранном языке. Буквы привычные, но ни одного знакомого слова. Старательные убористые строчки дразнят обманчивой доступностью, как одалиски – евнуха. Судя по датам, это дневник. Только кто же ведёт личные записи на тарабарщине невидимыми чернилами?

Приближающийся цокот выдернул меня обратно в реальность. Цирцея! Я потянулась захлопнуть тетрадь, но, так этого и не сделав, уставилась на только что проявленную страницу – ту самую, с бархатной лентой-закладкой: извилистые ниточки, чешуйчатый столбик, крестики, квадратики, пунктир… Шаги звучали уже где-то на середине лестницы. Сунув тетрадь под футболку, я рывком подняла глыбу, запихнула обратно в нишу, повесила фонарь на место и замела ногой горку грязи в тёмный угол за глобусом. Потом одним гигантским прыжком очутилась за столом, распахнула ближайшую книгу и постаралась принять сосредоточенный вид, как вдруг обнаружила, что держу её чёрными от грязи пальцами.

В тот миг, когда дверь архива открылась, моя затянутая в перчатку рука как раз потянулась, чтобы самым деликатным образом перевернуть страницу при помощи лопатки. Предыдущий лист, вырванный и скомканный, покоился в правом носке ботинка. Библиотекарша обвела зорким взглядом помещение, задержала его на слегка покачивающемся фонаре и остановила на мне.

– Время вышло, Финварра. Пора наверх.

Я рассеянно заморгала.

– Как, уже? Надо же, а я так увлеклась… Потрясающе интересная книга!

Цирцея посмотрела на обложку и поджала губы:

– Она была бы ещё и полезной, если читать не вверх ногами.

Отклонив предложение помочь с водворением материалов на место, библиотекарша велела мне сдать рабочие инструменты и показать сумку.

Протягивая ей одной рукой раскрытый баул, второй я поглаживала под футболкой тетрадь, радуясь своей предусмотрительности.

* * *

Верхний зал оказался пуст, госпожа Гримсен и Пикси уже ушли, а на полу пролегли косые сиреневые тени. Стрелка часов показывала разгар вечера.

На крыльце я вдохнула полной грудью, прогоняя из лёгких подвальную пыль, снова пощупала находку под футболкой и поняла, что не дотерплю до дома. Осмотрев улицу, на другом конце которой болталась пара-тройка прохожих, юркнула в проулок, спряталась за мусорными контейнерами и извлекла тетрадь. С текстом разберусь позже: попробую отсканировать и прогнать через программу перевода, а ещё лучше попрошу помощи у Чезаре. Сейчас меня интересовал в первую очередь рисунок, больше всего похожий на какую-то схему или, скорее, карту. Так, волнистые линии – это улицы или реки, крестики… что могут означать крестики? А ещё этот ячеистый столбик и куст, помеченный жирной буквой «К».

Стоп. Да это же карта местности! И не нужно быть гением, чтобы понять, какой именно. Окрестности Мистиктауна!

В ту пору, когда она создавалась, города ещё не существовало, существовало поселение, и располагалось оно севернее, то есть ближе к башне. Вот что означает этот столбик! Итак, крестики – кладбище, а куст… – от напряжения перед глазами замелькали полосатые мушки, – куст, должно быть, растущий там дуб восьми метров в обхвате.