Дар жизни - Галина Гончарова

Молчание затягивалось. Лекарь сверлил меня взглядом, надеясь, что я скажу что-нибудь неудачное, и он размажет меня по полу, а я насмешливо разглядывала его, как учила меня мама – и помалкивала.

Взгляды – это тоже искусство. Смотреть надо прохладно, отстранено и брезгливо, чтобы человек понимал, он – неподходящий элемент в твоей картине мира. Ты не привыкла смотреть на подобное ничтожество. Можно еще улыбаться краешками губ. А если сосредоточишь взгляд на человеке – смотри ему в переносицу. Или в точку на лбу, посередине, чуть повыше бровей. Но не глаза в глаза. Это взгляд равных, а ты – выше него.

Я ведь тогда фыркала, а вот пригодилось!

Не знаю, кто из нас выиграл бы в поединке взглядов – первым молчание нарушил Тимир.

– Госпожа Ветана, господин Логан просил передать.

– Господин Логан?

– Э… портовый начальник.

Я кивнула. Как-то не интересовалась я портовым начальством, отлично понимая, что никто меня туда не пустит. Порт слишком хлебное место, чтобы такие, как этот лекарь поделились с никому не известной девчонкой.

Кошелек мягко лег в мою ладонь. Я кивнула и сунула его в карман, даже не заглядывая внутрь. Вот еще не хватало…

А лекарь аж взвился.

– Вы считаете себя вправе брать эти деньги?

– Да, вполне, – подтвердила я, мягко улыбаясь.

– И за что же? – ехидства в голосе мужчины было хоть ложкой ешь.

– За оказанную людям помощь. У господина Ренара серьезная травма, пришлось ему ампутировать ногу. Господи Шаронер мог остаться калекой на всю жизнь. У него перелом ключицы, сложный, к тому же у него было смещение шейных позвонков, и не окажись я рядом…

– Нечего вам там было делать!

– Тот, кому надо было делать, в этот миг валялся пьяной свиньей, – парировала я, забывая об осторожности. Это я живу тем, что больные заплатят! А этот гад сидит на жалованье с двумя такими же бездельниками, и даже не может оставаться трезвым в день своего дежурства!

Лекарь вспыхнул.

– Ты, девчонка, еще судить меня будешь?! Да я людей лечил, когда тебя еще на свете не было! Ты, сопля зеленая…

– Не смейте ее ругать!

Шими оказался храбрее всех мужчин. А может, дело даже не в этом. Просто и Мэту, и Тимиру было не с руки ссориться с лекарем, мало ли как жизнь сложится. Такой может и из порта выжить. А что мальку терять?

Лекарь хватанул ртом воздух, не ожидая отпора, а Шими продолжил.

– Господа Ветана и дядю Мэта, и дядю Нота вылечила! И мне помогла! И вообще… она добрая! А вы… дармоед!

– Ах ты!..

Лекарь размахнулся, собираясь отвесить мальчишке здоровущую оплеуху, но тут уж не мешкала я. Чему-то же меня учили!

На середине замаха рука лекаря встретилась с удачно выставленной вперед метлой. Звук был…

– Ауууууууууууууу!!!

Перелома нет, – подумалось мне даже как-то отстранено, – но синяк будет здоровенный. И рука будет болеть дней двадцать, кабы не больше.

– Вон из моего дома, пока я стражу не позвала! Явился тут… ноги не вытер, руки не вымыл, к больным полез… лекарь!

Я была в нешуточном гневе. Хорошо хоть у Мэта открытых ран нет, а если б это ничтожество к Ноту полезло?! Для того ли я рану ему промывала и зашивала, для того ли лечила, чтобы теперь ему заразу занесли грязными руками?!

Убью кретина!

Лекарь, кажется, что-то понял, потому что сделал шаг назад.

– Да я!.. Да в стражу!! Немедленно!!!

– Госпожа Ветана, вы уж простите, – Тимир смотрел виновато. – Я случайно…

– Да я так и поняла.

– Господин Логан меня как раз после него позвал, вот и…

Я кивнула.

– Еще господин Логан просил на словах передать вам благодарность.

Я демонстративно вытащила из кармана кошелек, заглянула в него – и усмехнулась. Десять серебряных монет, весьма и весьма неплохо за один вызов. Хотя это закон короля Александра. За происшествия платит тот, кто виноват. Найдут виновника незакрепленного груза – будет платить он. Нет – оплатит портовое начальство. И лечение, и то время, которое по его вине Шаронер и Ренар не смогут работать.

– Благодарность принята. Передайте господину Логану, что я буду рада оказать помощь в любой момент.

– Да, госпожа Ветана. Извините еще раз…

Тимир извинялся, наверное, минут с десять, а потом ушел.

Мэт посмотрел на Шими. На жену. Опять на мальчишку и опять на жену.

– Тира, ты не возражаешь? Ему в порту жизни не дадут…

– Ты же знаешь, не возражаю.

Тира ответила супругу сияющей улыбкой. Я даже залюбовалась. Хорошая они пара, любящая. Жаль, у меня такого не будет.

Шими переводил взгляд то на них, то на меня.

– Э…

– Шими, ты ко мне жить пойдешь? – Мэт решительно прервал его раздумья. – Я, правда, небогат, но как-нибудь и выживем, и прокормимся.

Шими где стоял, там и сел.

– А… я… господин Шаронер…

– Мэт, Шими. Думаю, для «отца» рановато, а вот «Мэт» – в самый раз.

Мальчишка захлопал ресницами, открыл рот, пытаясь хоть что-то сказать, а потом самым позорным образом разрыдался.

Я посмотрела на это, и вышла, оставив семью Шаронера (да-да, уже семью, всех троих) разбираться самостоятельно.

Ренар пока так и не пришел в себя.

Повезло.

* * *

Или нет?

Спустя два часа в дверь домика постучали. Знакомый (прострел в пояснице) стражник выглядел смущенным, за его спиной маячила брылястая личность лекаря.

– Доброго здоровьичка, госпожа Ветана.

– И вам того же, – улыбнулась я. – Что случилось?

– Да вот, жалуется на вас господин Грем. Говорит, что его тут избили…

– Да? И кто?

– Вы, госпожа Ветана.

Я только ресницами захлопала.

– А свидители есть?

– Говорит, что есть, госпожа Ветана.

– Так пусть предъявит!

– Вы их сами предъявите! Больных своих! – ядовито зашипел мужчина. – Пусть они попробуют сказать, что ничего не было!

Я пожала плечами.

– Господин Самир, – наконец я вспомнила и имя стражника, а не только его болячку, – пройдите в дом и поговорите с больными. А этого человека я на порог не пущу. Он не знает, что входя к больным нужно грязь с ног обтрясти. Полчаса за ним полы вытирала.

Лекарь зашипел и шагнул, было, вперед, но еще два стражника быстро его остановили. Просто скрестили копья перед калиткой. Мужчина побагровел, но остановился. Я смерила лекаря насмешливым взглядом.