Последнее Правило Волшебника, или Исповедница. Книга 1 - Терри Гудкайнд

– Сестра Улисия уже привела в действие шкатулки Одена. А как ты думаешь, она и ее сестры Тьмы проявляли заботу о жизни? Они прилагают усилия, чтобы высвободить Хранителя из преисподней. Если они преуспеют, мир живого будет обречен. Ты знаешь, что представляют собой шкатулки, знаешь их могущество и знаешь, что случится, если в подчинении сестер окажется сила Одена.

– Но ведь это не означает…

– У нас нет выбора. – Ее взгляд не дрогнул. – Я была должна.

– И у тебя есть идея, как взять под контроль силу Одена? Как управлять шкатулками? Как выбрать из них правильную?

– Нет, пока нет, – согласилась она.

– У тебя даже нет двух других!

– У нас есть целый год, чтобы получить их, – сказала она со спокойной решимостью. – У нас есть целый год, начавшийся с первого дня зимы. Год с сегодняшнего дня.

Зедд вскинул руки в ярости и отчаянии.

– Даже если мы сумеем заполучить их, неужели ты думаешь, что сможешь каким-то образом управлять силой Одена?

– Не я, – ответила она почти шепотом.

Зедд вскинул голову, не вполне уверенный в том, что услышал. Подозрение вспыхнуло в нем, переходя в обжигающий страх.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что не ты? Ты только что сказала, что привела шкатулки в действие.

Никки подошла ближе. Осторожно положила ладонь на его руку.

– Когда доступ открылся мне, от меня потребовали назвать имя участника. Я назвала Ричарда. Я привела шкатулки в действие от имени Ричарда.

Зедд стоял, будто пораженный громом.

Ему хотелось поразить ее насмерть.

Ему хотелось задушить ее. Ему хотелось разорвать ее на части.

– Ты назвала Ричарда?

Она кивнула.

– Других вариантов не было.

Зедд пальцами обеих рук отвел непокорную прядь вьющихся седых волос, стараясь не потерять от страха разум.

– Не было других вариантов? Чур, женщина! Ты явно потеряла рассудок!

– Зедд, успокойся. Знаю, что это слишком неожиданно, но это вовсе не прихоть. Я долго думала над этим. Поверь мне, я тщательно все продумала. Если нам суждено выжить, если должны выжить все те, кто заботится о жизни, и если есть возможность ее сохранить, если есть хоть какой-то шанс на будущее, тогда это единственный вариант.

Зедд тяжело опустился в одно из кресел у стола. Прежде чем сделать что-то непоправимое, прежде чем впасть в слепую ярость, он приказал себе, что должен сохранять рассудок. Он попытался вспомнить сейчас все, что ему известно об этих шкатулках и о том, что произошло, попытался напомнить себе обо всех ужасных вещах, которые ему приходилось делать за свою долгую жизнь. Он попытался взглянуть на все это глазами Никки.

И не смог.

– Никки, Ричард не способен воспользоваться своим даром.

– Он должен найти способ вернуть его.

– Он не знает ничего о шкатулках Одена!

– Мы должны его научить.

– Мы и сами знаем об этих шкатулках недостаточно. Даже не знаем наверняка, которая из копий «Книги сочтенных теней» – истинная. Но только правильная копия книги служит ключом к этим шкатулкам!

– Мы должны разобраться и в этом.

– Добрые духи, Никки, мы ведь даже не знаем, где находится Ричард!

– Мы знаем, что та ведьма пыталась захватить его внутри сильфиды, и ей это не удалось. Из того, что нам рассказала Рэчел, известно, что именно Сикс отняла у Ричарда дар с помощью рисованных заклинаний в этих чертовых пещерах Тамаранга. Позже Сикс лишилась своего пленника, и он оказался у войск Имперского Ордена. Вот и все, а сейчас Ричард мог уже сбежать от них и быть на пути сюда. А если нет, нам следует отыскать его.

Зедд, казалось, никак не мог заставить ее увидеть и понять все то, что стояло на их пути.

– То, что ты предлагаешь, просто невозможно!

И тогда она печально улыбнулась.

– Волшебник, которого я знаю и которого уважаю, волшебник, который помог Ричарду стать таким человеком, каким он стал, – этот волшебник учил его думать о решении, а не о проблеме. И этот совет не раз оказывался ему на пользу.

Зедд не вытерпел и вскочил на ноги.

– Никки, ты не имела права совершать подобное. Ты не имела права распоряжаться его жизнью. Ты не имела права называть его имя в качестве претендента!

Ее улыбка исчезла, явив скрывавшуюся под ней суровую твердость.

– Я знаю Ричарда. Знаю, как он борется за жизнь. Знаю, что жизнь значит для него. И я уверена, он предпримет все, чтобы сохранить ценность жизни. Если бы ему было известно все, что известно мне, он сам захотел бы, чтобы я сделала то, что сделала.

– Никки, ты не…

– Зедд, – сказала она приказным тоном, что заставило его замолчать, – я спросила тебя, доверил бы ты Ричарду свою жизнь и жизнь любого и каждого. Ты сказал, что да, доверил бы. В моем вопросе был глубокий смысл. И ты не колебался, определяя границы своего доверия. Доверить кому-либо свою жизнь – это самое определенное и ясное доверие, какое только может быть.

Ричард единственный, кто может вести нас в последнюю битву. Хотя и Джегань, и Орден могли бы быть частью ее, но борьба за силу Одена – и есть последняя битва. Сестры Тьмы, в распоряжении которых сейчас эти шкатулки, будут использовать силу Одена именно в этом качестве. Так или иначе, они это сделают. Единственный вариант, чтобы Ричард мог руководить нами, состоит в том, чтобы он привел в действие эти шкатулки. Именно таким способом он по-настоящему станет исполнителем пророчества: фуер грисса ост драука – гонцом смерти.

Но это больше, чем пророчество. Пророчество выражает лишь то, что нам и так уже известно: Ричард – тот, кто ведет нас, защищая те ценности, которыми он дорожит, ценности, которые сохраняют жизнь.

Ричард сам охарактеризовал текущую ситуацию, когда говорил с д’харианскими войсками. Как Лорд Рал, предводитель Д’харианской империи, он сказал этим людям, как будет вестись война, начиная с этого момента: все или ничего.

Иначе и быть не могло. Ричард правдив по своей сути и не станет ожидать, когда кто-то другой возьмется за решение проблемы. Он сущность всего, во что мы все верим. Он не предаст нас.

– Сейчас мы все на этом пути. И потому действительно – все или ничего. – Зедд вскинул руки. – Но назначить Ричарда участником – это ведь не единственный вариант вести это сражение, не единственный способ для него одержать победу. Это с таким же успехом может стать и причиной его поражения. То, что ты сделала, может стать причиной гибели всех нас.

Голубые глаза Никки светились убежденностью, решимостью и яростью одновременно, и это выражение подсказало ему, что она может испепелить его, если он станет на пути того, в настоятельную необходимость чего она верит. Он впервые увидел перед собой Госпожу Смерть, какую видели те, кто стоял на ее пути, кто оказывался перед ее безграничной и неистовой яростью.