Ищейка - Вирджиния Бокер

Вокруг меня слышатся голоса, тихие, шепчущие. Но здесь темно. Хочу открыть глаза, но не получается.

– Она умирает?

Голос юношеский. Вроде бы знакомый.

– Хм… пахнет так, будто уже умерла.

Это девушка.

– Файфер! – Какой-то другой мальчик, с усталым голосом. – Дай-ка мне вон ту бутылку, Джордж.

– А что такое? Не моя вина, что у нее такой жуткий вид.

– Это да, выглядит мерзопакостно, но очень хороша без грязевой корки. – Пауза. – Что? Правда ведь.

– Отлично идет выздоровление, если учесть все обстоятельства. Тюремная горячка – ну, ей повезло, что еще жива.

– Повезло, что ты здесь оказался и можешь ей помочь. Никто другой близко подойти не захотел бы. Честное слово, не знаю, как ты выдерживаешь.

– Раз уж тебе не дает покоя эта вонь, то тебе ее и отмывать.

– Ой.

На этот раз мне удается открыть глаза. Минуту они ничего не видят, все расплывается. Я таращусь в потолок, усердно моргая. И постепенно зрение приходит в норму. Беленая штукатурка, изображенные на ней темно-зеленые лозы, мелкие листья и завитушки сбегают по белой стене. Висит на цепи железная люстра, в ней много свечей, но ни одна не горит. В полумраке прослеживаю одну из лоз вниз по стене – она вьется вокруг окна, закрытого зелеными бархатными шторами. Они тесно сдвинуты, ни лучика света.

Тогда откуда тут свет?

Я поворачиваю голову в другую сторону и вижу: одинокая свеча на пустом столе, тихо трепещет пламя. Смотрю на поднимающийся вверх узенький столбик дыма. Глаза снова начинают закрываться, и тут до меня доходит, что я в каком-то незнакомом месте.

Резко вскакиваю и слегка вздрагиваю, увидев, что я не одна. На стуле в изножье кровати сидит Джордж, шут короля. Наверное, это его голос показался мне знакомым.

Ноги закинуты на табурет, накрыт одеялом до подбородка. И сладко спит. Не успев подумать, я вылезаю из постели. К нему ли или от него, прочь, не знаю, но ноги слабее, чем надеялась, и я падаю на пол.

– Куда-то собралась? – спрашивает он вполголоса, глядя на меня одним полуоткрытым глазом.

– Да. То есть нет. Не знаю. – Кое-как встаю на колени, запахиваясь в одеяло. – Что ты тут делаешь?

– А, да. Древний и вечный вопрос. – Он возводит очи горе. – Теологи давно сошлись во мнении, что время, которое мы проводим на земле, является…

– Не про то! – обрезаю его я, и он смеется. – Я хотела спросить: ты всегда спишь в изножьях чужих кроватей?

– Успокойся. – Он садится, опускает ноги на пол. Темные волосы торчат во все стороны, от этого он кажется моложе. – Джон сказал, что ты скоро проснешься – не хотел, чтобы ты очнулась одна… ну, там, незнакомое место, всякое такое.

– Где я?

– В доме Николаса. Он тебя принес сюда после… ну сама знаешь. – Он качает головой. – А ты не стремишься облегчать людям жизнь.

Николас! Я в доме Николаса Пирвила. Тут же вспоминаю все происшедшее. Арест, потом меня бросили во Флит. Приходил Калеб, обещал вернуться и не вернулся. Потом появился Николас, искал меня. Принес сюда. Постой-ка!

– Ты шут, – говорю я. – Шут Малькольма. Что ты делаешь в доме Николаса Пирвила?

Джордж встает и потягивается.

– Ты куда?

– За Николасом.

– Что-о? Нет, не то: зачем?

Джордж бросает на меня взгляд, который невозможно понять.

– Он просто хочет с тобой поговорить. Просил меня сообщить, когда ты проснешься. – Он подходит ко мне и протягивает руку. Я после некоторого колебания цепляюсь за нее, и он поднимает меня с пола. – Он все тебе объяснит, а я прямо сейчас вернусь.