Заря над бездной - Александр Рудазов

Шли четвертые сутки с момента вторжения в Лэнг. Над автоматами класса «Скорпион» развевались знамена — красно-серые полотнища Серой Земли. Вместо черной звезды Лэнга на них теперь красовались иштарианские перечеркнутые круги. Освещенные колдовским светом, они реяли в воздухе, словно гигантские цветы.

Сверху великое войско напоминало веретено. Впереди двигались группы разведчиков — в основном летучих. За ними шныряли фуражиры, собирающие те крохи припасов, что можно было добыть в Лэнге. Следом — основное войско, очень плотно сгруппированное и постоянно готовое к бою. А позади всех плыл супердредноут, прикрывая арьергард.

Он был вынужден идти довольно низко. Профессор Лакласторос охотно поднял бы свою гигантскую машину в стратосферу, но в этом мире подобное невозможно. Там, где на нормальных планетах начинается разреженный воздух, в Темных мирах начинается разреженная Тьма. И все существующее в этой среде просто… умирает. Гниет, ржавеет, разваливается на куски — Тьма действует по-разному, но всегда негативно.

Даже сверхбронированный и сверхзащищенный супердредноут не устоит перед ее эманациями.

В тени его стального брюха маршировали войска. Бессчетные плонетские транспортники и военные машины, огромные автоматы Руорка и боевые гомункулы Мурока, колдуны на вемпирах и паладины на раши… Либо летучие, либо шагающие — ничего колесного.

Креолу вспомнились военные машины его родного мира… те уродливые ползуны с длиннющими носами. Здесь они были бы не особенно полезны — рельеф Лэнга настолько неровен, что даже гусеничная машина проедет по нему очень недалеко и недолго. Низшие демоны ходят пешком или скачут на многоногих тварях, а высшие летают или просто телепортируются.

По счастью, плонетские механизмы не имели ни колес, ни гусениц. В свое время плонетцы тоже изобрели и паровой двигатель, и внутреннего сгорания, только им показалось крайне непродуктивным прокладывать тысячи километров рельсов и шоссе. Поэтому вместо этого они сконструировали шагающие машины, которым на бездорожье плевать.

Сам Креол ехал на огромном шилопауке. Вчера вечером он лично убил случайного Погонщика Рабов и забрал его верховое животное. Шестиногий зверодемон поначалу артачился, пытался откусить магу голову, но нескольких ударов цепью хватило, чтобы он признал нового хозяина.

Шумерский архимаг так и не привык к вемпирам Мурока. И уж тем более ему не хотелось ездить на автоматах Руорка или плонетцев. Он предпочитал комфортный транспорт, с хорошим обзором и удобным сиденьем. Мостик супердредноута — вещь замечательная, но он слишком далеко от земли и там слишком много железа. Неудобно колдовать.

А вот шилопаук — идеальный конь для мага. Верхом на него не усядешься, зато скрестив ноги — словно на широкой софе.

Креол всегда предпочитал медитировать в позе лотоса.

Конечно, теперь ему это особо не требовалось — сидящие в посохе Нъярлатхотеп и Дагон давали практически бесконечную ману. Но Креол все равно проводил регулярные сеансы медитации — проветривал чакры и синхронизировал эфирные потоки, дегустировал ману и общался с духами Семи Сфер.

Рядом трусил демоволк. Довольный, умиротворенный, трясущий на бегу жирными боками. В этом мире он нашел свое нехитрое звериное счастье и каждый день обжирался так, что елей стоял в глазах. Креол время от времени отпускал его поохотиться, и чудовище, словно верный пес, каждый раз приносило ему часть добычи.

Всегда самую неаппетитную и малосъедобную часть, но тем не менее.

Вопреки советам Хобокена, Креол ехал в авангарде. Не в самой первой линии, но близко. Все же он единственный здесь, кто знает Лэнг достаточно хорошо. Основные силы демонов серьезно потрепаны и зализывают сейчас раны, но Йог-Сотхотх одними только подлыми ловушками может источить армию. До его логова еще слишком далеко, чтобы лететь сломя голову.

Однако и медлить тоже нельзя. В этих кошмарных землях войско тает, как кусок льда в теплой воде. Пока еще убытки незначительны, но каждый лишний день уменьшает шансы на победу.

Наученный первой неудачей, Шаб-Ниггурат больше не пытался навалиться всей оравой. Теперь он осторожничал, наносил булавочные уколы, стараясь использовать преимущества родной местности. Все-таки полководец Лэнга знал свое дело, пусть порой ярость и затмевала ему разум.