Четыре жезла Паолы - Алла Гореликова

— Имущество, значь.

— Откуда? — Голос старого мага внезапно сел, осип. Паола, охнув, шагнула к столу, вцепилась пальцами в край. Она уже поняла, что ответит старый крестьянин-погорелец.

— Дева там была, — потупившись, вздохнул дедок. — Вот как… — Наверное, он взглянул на них с Линуаль, краем сознания отметила Паола. Наверное… Оторвать взгляд от талисмана казалось невозможным. Такой талисман был у… — Она, значь, как это непотребство увидала, так туда и помчалась. Хотела, видать, ту палку чужую окаянную убрать. А тут как раз эти… чудища каменные да колдуны, что огонь бросают… И на нее…

…у Хетты.

Ей, Хетте, слабо давались целительные чары, она носила талисман, чтобы усиливать…

— Оно быстро все случилось, — почти шепотом закончил старик. — Не мучилась девочка… быстро… Там ее и бросили, на берегу. Мы уж потом подобрались, поглядели: мертвехонька, бедная. Там ее, значь, и схоронили. На берегу, над рекой. Прям напротив рудника.

Схоронили, эхом отдалось в голове Паолы. Схоронили. А вещи сюда принесли. Ну что, что им стоило влить Хетте в рот эликсир из ребристой склянки!

Они не знали. Не могли знать. Откуда им, они простые крестьяне. И на том спасибо, что после всего того ужаса подойти не побоялись.

Линуаль застонала глухо, согнулась пополам. Паола подскочила, подхватила. Оглянулась на Ольрика. «Уведи», — одними губами велел маг.

— Пойдем, — зашептала Паола, — пойдем…

Вывела подругу из приемной, довела до внутреннего дворика — и тут силы оставили. Разом, как будто выдернули державший ее невидимый стержень. Паола осела на землю.

— Хетта, Хетта, — рыдала Линуаль. — Хетта-а…

Следующие несколько дней промелькнули, как не было. Первая потеря оглушила. Обыденные мелочи резали сердце. Яблочные пирожки на ужин — Хетта их любила. У Изы порвалась нитка бисерных бус — раньше ее собрала бы Хетта, никто не умел так ловко нанизывать бисер, составлять узорами… А вон идет сестра-келейница, и слышится голос Хетты: «Наша мамуля-хлопотуля!»

Линуаль больше не плакала. Только стала откровенно тяготиться работой в столице и все чаще досаждала учителям просьбой отправить ее в поход.

А Паола ждала и боялась возвращения отряда, с которым ушел Гидеон.

Первым узнал новость вездесущий Класька. Немудрено — шалопай мотался то в казармы, то к воротам.

— Вернулись! — Мальчишка ворвался в трапезную посреди ужина, хотя за такое нарушение порядка его наверняка ждала выволочка. — Вернулись…

— Ты, негодный… — Ольрик неторопливо встал, явно намереваясь отчитать ученика хорошенько прямо при всех.

— Учитель, они целителей просят! И эликсиров! И жрецов! Я в храм еще побегу, а вы туда идите, ладно?

Откинул пятерней со лба прилипшие мокрые волосы, развернулся и умчался. А у Паолы будто сердце на миг остановилось — а потом заколотилось так, словно тесно стало в груди. Целителей, эликсиров, жрецов… видно, плохо там дело!

— Мы за эликсирами, — Гэриэл, маг-целитель, стремительно поднялся с места; вслед за ним, не дожидаясь приказания, вскочили трое его учеников, — а ты собирай, кто из твоих пойдет.

Ольрик кивнул коллеге, обвел взглядом затихшую трапезную. Резким взмахом руки отделил жезлоносиц:

— Вы.

— И мы! — вскочила Иза. Вслед за ней поднялись Фариша и Вера. — Мы исцелять уже умеем, верно, девочки?

— Мы уже старшие ученицы, — добавила Вера, — скоро тоже жезлоносицами станем. Мы должны помогать.

— Ладно, — отрывисто бросил Ольрик. — Но кто плакать начнет — выгоню.

Девушки торопливо выбрались из-за стола.

Странное дело, подумала Паола, оглядываясь на взволнованно загудевший стол, сколько нас здесь, и магов, и учеников, а лечить почти никто и не может. Редкий дар. Хотя нет, возразила сама себе, не такой и редкий. Просто с ним чаще в храм идут учиться, а не в гильдию магов. Из храма Класька хорошую помощь приведет. Все будет хорошо. Все будет хорошо, твердила себе Паола, спеша за Ольриком в тесной группке подруг, обязательно хорошо, был бой, наши вернулись, значит, они победили и войне конец. В крайнем случае придется прочесать страну, выловить всяких там разбежавшихся, чужие жезлы поубирать, в общем, навести порядок…

«Хорошо» разбилось вдребезги с первого же шага в казармы. Не бывает у победителей таких лиц. Победители не отводят виновато глаза, встретив взгляд девушки. И не молчат настолько тяжело.

— Ольрик, твоих девиц по легким, — командовал Гэриэл, — а я своих лентяев на тяжелых беру и на мертвяков. Пусть учатся, дармоеды. Как храмовые подползут, всех ко мне.

«Легких» было мало — как раз под небольшую силу неопытных жезлоносиц. К ужасу Паолы, среди них не оказалось ни Гидеона, ни Фабиана. Вообще рыцарей не было. Лучники, маги, несколько конюхов и оруженосцев — те, кто в сражении позади. Ольрик мгновенно распределил их по девушкам, велел:

— По взмаху на каждого, дальше долечат.

И умчался.

Белобрысый Кай, оруженосец Гидеона, подошел к Паоле последним. Улыбнулся криво:

— Господин тебя всю дорогу вспоминал.

— Он… жив?

— Жив, оба живы. Последние эликсиры по глотку делили… до дому добраться.

Кай говорил медленно, хрипло. Паола понять не могла — то ли голос мальчишка сорвал, то ли грудь помята и дышать трудно, а может, просто устал сверх меры.

— Погоди, подлечу — расскажешь. — Паола глубоко вздохнула, собирая остатки сил. «Волей Неба, именем Всевышнего…» Ей показалось, крох целительной силы, сорвавшихся с кончиков ее крыльев, не хватило бы и на сопливого ребенка. Но Кай задышал ровнее.

— Устала? — спросил, совсем как Гидеон тогда, кольнуло Паолу.

— Обидно, когда сил мало, — честно ответила она. — Ты подожди немного, сейчас отдышусь, еще тебе махну.

— Не надо, легче уже…

Соврал, поняла Паола. Тут подошел Ольрик, глянул хмуро, сунул мальчишке початый флакон восстановительного зелья:

— Пей.

Тот отхлебнул осторожно, словно боясь израсходовать лишнего.

— Все пей, — сердито буркнул маг. Мазнул взглядом по Паоле: — А ты ступай домой. Ступай-ступай, нечего тут. Я и остальным велел.

— Но, учитель…

— Кому сказал! Целители подошли, теперь управимся. И не спорь, будет еще вам работа. Не в последний раз.

Возвращались в подавленном молчании. Только у самых ворот гильдии Джатта сказала:

— Учитель велел рты на замке держать.

— Ой, да ладно уж, — Ойка зло пнула подвернувшийся под ногу камушек, — сами толком ничего не знаем. Только и ясно, что дела плохи. Всех погибших не смогли принести даже, позорище.

Предупреждение Джатты пришлось вовремя: девушек ждали. От «ну что?» да «ну как?» со всех сторон у Паолы аж голова закружилась.