Меч Константина - Деян Стоилькович

Крсман никак не мог разобраться в маленьких семейных ритуалах Данки, которые она принесла в дом вместе с богатым приданым. Эти бессмысленные встречи, когда женщины обмениваются лживыми любезностями и фальшивыми улыбками, эти слова, полные презрения и лицемерия, Произнесенные высокими голосами, мимолетные поцелуйчики в щечку… Неужели они нуждаются в этих неискренних ритуалах, в этих мещанских штучках? Зачем им это?

И в тот полдень, как во всякий третий день недели, по установившемуся обычаю, госпожа Милена Хаджи-Минтич, супруга Ивана Хаджи-Пантича, торговца продовольствием и немецкого прихлебателя, должна была нанести визит. Данка всегда встречала ее в воротах, где и происходил обмен лживыми улыбками и мимолетными лобзаниями. Потом женщины усаживались за стол под лимой, приправляя чаем и постной выпечкой пустые, завистливые, злобные разговоры.

«Да, повеселишься ты сегодня, Данка, – думал Крсман. – Война для тебя всего лишь неинтересная городская сплетня. Да, повеселишься… Ты это умеешь. Твои господские привычки любую беду пересилят».

Он повернулся и направился к воротам и тут увидел на террасе своего гостя.

– Господин Лукич, – обратился он к нему. – Не желаете ли прогуляться со мной по городу?

Неманя Лукич недоуменно посмотрел на него, но все же кивнул в знак согласия. Они вышли на улицу, укрывшуюся под раскидистыми деревьями, сохраняющими приятную прохладу.

– В хорошем месте живете, Крсман, – позавидовал Пиманя хозяину.

– Да. – Крсман довольно улыбнулся, рассматривая благоустроенные соседские дома и дворы с зелеными деревьями и яркими цветами. – Настоящий райский уголок! Есть такой райончик на Палилуле, о нем Сремац[27]в своих книгах писал.

– До войны, наверное, здесь хорошо жилось.

– Эх… «Хорошая житуха», как говаривали горожане сразу после освобождения от турок. Все знали, кто повар, кто ремесленник, кто приказчик, а кто подмастерье. И все жили в любви и дружбе. И тут вот грянуло это поганое время. Хозяева стали нищими, а босяки – богачами. Может, наймем фиакр?

– Нет, лучше пройдемся пешком.

Выйдя из переулка, они двинулись по Епископской до Раичевой улицы, а потом по Кастриотовой до Душановой, где Крсман держал три лавки. Встречные, здороваясь с ним, демонстрировали свое уважение, ученики местных ремесленников останавливались, снимая шапки, и торжественно произносили: «Добрый день, господин Теофилович!» – господа приподнимали шляпы, а дамы протягивали руки для поцелуя. Даже крестьяне останавливались, чтобы поздороваться и осведомиться о здоровье, семье и делах. Неманя знал, что Теофилович – один из самых уважаемых жителей Ниша, но такого подчеркнутого внимания к нему он не ожидал. В нынешние тяжелые времена очень трудно было сохранить лицо и заслужить уважение обычных маленьких людей. Особенно с учетом того, чем занимался Крсман.

– Я думал, люди не любят торговцев, – тихо произнес Неманя.

– Конечно не любят. Хотя, должен вам признаться, я никогда особо этим и не занимался. Старший брат это дело любил, и, пока он учился у отца торговому делу, меня готовили, как мой отец выражался, для научной стези.

– Так что же случилось?

– Пока Андрия работал в лавке, я сидел дома и читал Гёте и Цицерона. Меня уже видели преподавателем в гимназии, отец готов был послать меня за границу, чтобы завершить образование. Но тут случилась трагедия…