Измена. Влажные обстоятельства - Кристина Юраш

Я горько всхлипнула, ради убедительности. И посмотрела на водяного со всей женской тоской, на которую была способна. Сейчас как нареву – озеро из берегов выйдет!

- Вон, посмотри, кувшиночка моя, как красиво вокруг! Красота! – заметил водяной, опираясь на корягу, которая раскинула свои хищные ветки в камышах. – Солнышко светит, облака по небу плывут, лес шумит, птички поют… Я, не пойми че делаю, посреди бела дня на поверхности!

Из леса послышался гадкий: «Ха!».

Я мотнула головой, опустила ее, растирая глаза до красноты. Вид у меня и правда, был несчастный. Еще бы! Солнышко припекало, комарики тучками роились, а жизнь и правда показалась тоскливой.

Вспомнилась маленькая доченька. Аленушка. Вспомнились конвертики - пеленки, вспомнилось, как я захлебывалась слезами, надевала на свои пальчики крошечные пинетки, целовала их и складывала обратно в опустевшую навсегда кроватку. Вспоминаю, как звук детской погремушки, которую еще недавно трогали маленькие ручки разносился по опустевшей квартире. Не уберегли. Мне сказали, что такое бывает. Внезапно. И ей вовсе не было больно.

Вспомнился мне муж, который собирает вещи и уходит к другой. «И детей у тебя больше никогда не будет! А у нее будут. Понимаешь. А я своих хочу. Своих. Не чужих. Наследников».

Наследников чего? Несметных залежей болтов и шурупов? Наследника дивана и телевизора? Наследника ведра с болтами, у которого еще и пороги гнилые!

При мысли об этом слезы покатились по щекам. Настоящие, горькие. Несколько из них упало прямо в воду. Одна даже по носу скатилась.

- На! – послышался голос водяного, а мне в руки речной жемчуг посыпался. Я даже не сразу поняла, что это. Только потом до меня допетрило.

- Вот тебе жемчуг речной, наряд себе разошьешь, - утешал водяной.

Несколько раз моргнув, я почувствовала, что сейчас и правда зареву.

- Настенька, кувшиночка моя, – обалдел водяной, пока я смотрела на неровные жемчужинки. – Ты чего?

- Я шить не умею, - всхлипнула я, видя красивые бусинки без дырок. – А как представлю, что сидеть это и ковырять часами, так вообще истерика накатывает.

- Ну ты и Ненастя! А ты не ковыряй! Ну, бусики сделаешь! – усмехнулся водяной, а в глазах читалось: «Все, Настенька! Иди, иди отсюда!».

- Как я бусики сделаю! В них дырочек нет! Это чем я тебе ковырять их буду! – возмутилась я.

- Одну минутку, - заметил водяной и почему-то пошел на погружение. Он погрузился не весь. На поверхности осталась только макушка и глаза. А изо рта у него шли целые каскады пузырьков.

- Так, погодь! – проскрипел лес и хохотнул. – После визгопряхи что там было за ругательство? А то я не расслышал!