Будем жить! - Сергей Калашников

Первый пункт возражений у монаха не вызвал, а вот второй заставил задуматься.

— Не очень это хорошо выйдет, — наконец сказал он. — Летом у нас каждая пара рук на счету. Но разве обязательно ли служить весь срок сразу? Как ты, ваше благородие, это назвал — призыв? Так пускай тот призыв случается один раз в год, в конце апреля. До конца сентября народ служит, а потом — по домам. Вот так ничего плохого не будет, зимой, особенно на побережье, все равно работы мало. И вместе с воинской наукой нужно будет учить недорослей грамоте, а то поди до них доберись, пока каждый сидит в своей деревеньке.

Ага, подумал Малой, поп говорит дело. И тут еще надо иметь в виду, что сразу все правильно не получится, поначалу косяком пойдут всякие накладки. А если служба будет только зимой, то за лето можно будет спокойно обдумать, что пошло наперекосяк, и к следующей зиме исправить. И страна русичей — это не Россия, от Спасска до самой ее дальней границы пять дней пешего хода, так что лишних транспортных расходов не будет. Значит, надо соглашаться с предложением монаха, а потом спросить про язык агров, вдруг отец Абрам об этом что-нибудь знает. Дело было в том, что, пока старшина воевал, монахи все-таки сделали из его ремня неплохую антенну, и уже вторую ночь старшина слушал эфир. Так вот, ему удалось несколько раз поймать разговоры агров, и все они были на русском языке! Правда, не очень понятном, со многими неизвестными словами, но тем не менее именно русском. Более того, одна из передач, похоже, была с приплывавшего в Загорье корабля. То есть передающий возбужденно вопил о несметных толпах русичей, вооруженных дальнобойными самострелами, о попавшем в засаду десанте и еще о чем-то, а в конце заявил, что отрядом численностью менее полутысячи на Южный материк лучше не соваться.

— Это правда, — задумчиво подтвердил отец Авраамий, — агры говорят по-русски. На это обратил внимание еще первый Защитник, но почему так, он твердо объяснить не смог. Скорее всего, еще до захвата римлян у агров кто-то сбежал на Землю. Не все же они живодеры от рождения! А живут супостаты долго, чуть ли не тысячу лет. Так что вполне он мог попасть в древнюю Русь и там чему-то научить местный народ. Не очень его благородию капитану такое нравилось, но другого объяснения он придумать не смог. Церковь же считает, что агров такими сотворил Господь, а зачем — только ему ведомо.

Вячеславу тоже не очень понравилось объяснение Защитника. Это что же, выходит, наших предков учили жизни какие-то доисторические фашисты?! Быть такого не может. Скорее уж наоборот, сунулись эти уроды в древнюю Русь, но там им наши богатыри так вломили, что агры вмиг научились кричать «дяденьки, не бейте, мы сдаемся!» по-русски, ну, а потом и все остальное. Может, у них родной язык такой корявый, что на нем и говорить-то противно? Насчет же того, что агров специально сотворили говорящими по-русски, старшине не очень верилось.

Следующий день для нового Защитника начался с визита в оружейную мастерскую. В общем, он зря волновался — понять, как разбирается винтовка агров, местные мастера смогли и сами. Выяснилось, что у одной погнут ствол, так что из нее может получиться только короткий обрез, но кому он здесь нужен? Хотя для учебных целей сойдет, надо же на чем-то изучать сборку-разборку, да и как заряжать тоже. У двух были треснуты приклады, столяр уже сказал, что один лучше сразу сделать новый, а второй можно подклеить и укрепить. Оставшиеся же три были отнесены к неисправным из-за набившегося в затвор песка. Убедившись, что портачить оружейные мастера не будут, старшина собрался было сходить в трапезную, но по дороге был перехвачен Василисой Криволаповой. Бабка увязалась с отрядом, потому как в Спасске, в школе при монастыре, у нее училась дочь, и вот, значит, она и решила проведать дитя, раз уж тут образовалась оказия, а то пускаться одной-то в такой дальний путь ей якобы страшно. На самом же деле старшине было совершенно очевидно, что охотница потеряла всякий покой из-за винтовок. За время пути она неоднократно доставала Вячеслава своими рассуждениями о том, что, мол, вот если бы у нее с самого начала было такое ружье, то она перестреляла бы пришельцев еще в лодках. На реплику Малого, что в таком случае русичам вряд ли достались бы винтовки, бабка не моргнув глазом заявила, что и на берегу врага можно перебить ничуть не хуже, только стрелять уметь надо. А кто тут умеет? Кроме нее, разумеется. Ну, Ванька Чайкин ничего, что-то может, особенно когда трезвый. Викула-десятник тоже не так уж плох, да друг его Федька, и у Мухи есть пяток неплохих стрелков. И все, остальные за сто шагов в быка не попадут! А доверь им ружье почистить — сломают.

И вот старушенция снова возникла на пути у Малого. Но сейчас у него уже появились мысли насчет того, в какое русло направить бьющую через край энергию неуемной бабки.

— Василиса… э… как тебя по батюшке?

— Ванькой Водяным моего батьку звали, — растерялась старушка, — а что за нужда тебе в нем? Третий уже десяток лет пошел, как он помер.

— Значит, Василиса Ивановна, подумал я насчет винтовки и вот что придумал.

Бабка замерла.

— Ты же двоих агров уложила? — продолжал старшина.

— Как это двоих, — аж чуть не подпрыгнула от обиды Василиса, — когда троих! Двоих из пистолета, а потом, как они побежали, я у Митьки взяла ружье и еще одного успокоила! Правда, упал он плохо, прикладом своего ружья о камни, вот и треснул немного приклад. Но тут мужики в монастыре рукастые, быстро исправят.

— Раз троих, то тогда тем более. Такому стрелку, как ты, и не дать винтовку? Кому же их тогда давать, если не тебе. Вот прямо сейчас можешь пойти и выбрать самую лучшую. Но будет она тебе не в собственность, а в пользование.

— Это как? — не поняла бабка.

— Значит, пользоваться ты ей сможешь как тебе угодно, но чтобы бережно, и ни продать, ни подарить ее будет нельзя.

— Да что же я, дура какая, прости господи, такую вещь продавать или портить?! — чуть ли не на весь монастырь завопила Василиса.

— Но вот патронов у нас мало, — вздохнул старшина, — так что дам я их тебе только четырнадцать штук, а больше не могу.

— Так ведь их по много раз снаряжать можно!

— Это да, но капсюлей у нас тоже совсем немного. Ну, десятка наверное три как-нибудь тебе выделим. Но это только если ты не захочешь их сама заработать.

— Как? — вскинулась бабка. Что такое капсюль, она уже знала.

— Скоро я здешних мужиков начну учить воинским наукам. Хочешь быть при мне замом по стрелковой подготовке? У нас около тридцати винтовок. Вот, значит, и надо выбрать из будущих солдат самых способных, а потом научить их стрелять. Может, и не совсем как ты, но чтобы с четырехсот шагов хоть через раз, но во врага попадали.

— То есть зовешь ты меня на защитническую службу? А что, и пойду. Вот только…

Бабка замялась.

— Я ведь охотой имела до двух рублей в год! — гордо сообщила она. — На княжьей службе простой стрелок, конечно, живет победнее…

— А ты у нас стрелок не простой, и я тебе, пожалуй, сразу присвою звание прапорщика с окладом двадцать копеек в месяц.