Данфейт - Даниэль Зеа Рэй

— Поговори с ним, — произнес Орайя.

— Мне не о чем с ним говорить. Он как всегда делает только то, что ему кажется правильным.

— Мне тебя жаль, честно, — покачала головой Айрин.

— Кого из нас?

— Со временем ты поймешь, что тебя.

— Возможно… Но все равно, сейчас нам лучше помолчать, — шикнул Кимао и посмотрел в сторону лестницы, где наверху стояла Данфейт.

Дани сделал вид, что только что там оказалась.

— Добрый вечер, — ответила девушка и начала спускаться вниз.

— Мы сделали ставки на то, когда ты проснешься. Я победил, — улыбнулся Орайя и подмигнул Данфейт.

"Подмигивающий зрячий… Очень интересно…" — подумала Дани и вдруг одна ее нога подкосилась и сорвалась со ступеньки.

Данфейт успела сгруппироваться и повиснуть на перилах.

— С тобой все хорошо? — вопросительно произнесла Айрин.

— Да… — неуверенно ответила Данфейт и поднялась на ноги.

— Ты какая-то зеленая…

— Спасибо за комплемент, Айри, — ответила Данфейт и состроила кривую улыбку на лице.

На этот раз обе ее ноги подкосились и она, не успев схватиться за перила, полетела вниз.

Когда Дани открыла глаза, над ней маячило лицо Кимао. Ты смотри, побрился…

— Значит, все хорошо, — ответил мужчина и протянул ей руку.

— Спасибо, — ответила Данфейт, поднимаясь на ноги с пола.

Что-то было не так. У нее ничего не болело. Девушка даже прикоснулась к своей голове, чтобы нащупать шишку на затылке.

— Странный день, — покачала головой Данфейт и направилась прямиком к креслу. По дороге у нее еще раз заплелись ноги, но она сгруппировалась и не упала.

Кимао, Айрин и Орайя, молча, смотрели на нее. У всех на лицах застыло недоумение.

— И это все? — спросил Кимао.

— Ты о чем? — не поняла Дани.

Кимао прищурился и посмотрел на Орайю. Тот отрицательно покачал головой и взглянул на Айрин.

— А мне откуда знать? — возмутилась девушка.

— Что случилось? — прокричала Данфейт, приподнимаясь в кресле и свешиваясь с подлокотника.

— Оставьте нас, — попросил Кимао.

Орайя и Айрин не стали перечить. Девушка посмотрела на сестру с некой жалостью, и вышла следом за Орайей.

Кимао присел в кресло рядом с Дани. Он не хотел смотреть на нее, но знал, что рано или поздно ему придется это сделать. Дерева поднял глаза и встретил усмешку. Вот, сейчас он спросит ее о главном, а когда она поймет суть произошедшего, улыбка покинет ее лицо. Кто знает, когда она улыбнется ему в следующий раз, и улыбнется ли вообще когда-нибудь?

— Ри рассказывал тебе о "Возвышении"?

— Это ритуал посвящения аркаина, когда тот становится зрячим.

— И в чем он заключается, ты знаешь?

— Не совсем, но думаю, что это связано с каким-нибудь испытанием, — пожала плечами Данфейт.

— А что ты знаешь о "матриати"?

— "Матриати"?

Кимао закрыл глаза и потер рукой уставшие веки.

— "Возвышение" — это ритуал, в котором принимают участие два аркаина. Один из них становится зрячим, а другой — матриати.

— Это что, борьба какая-то?

— Нет. Это этап в жизни аркаина, когда он должен принять отведенную для него роль. Тот, кто сильнее, получит все. Тот, кто слабее, потеряет свою свободу.

— Ты хочешь сказать, что "зрячими" называют тех, кто поработил кого-то?

— Да.

— В чем же заключается суть "Возвышения"?

— В сексе. Тот аркаин, что сильнее, прикрепляет к своей оболочке того, кто слабее во время оргазма. Первый, после "Возвышения" называет себя "зрячим", второй — "матриати".

— Ты говоришь о рабстве?

— Называй, как хочешь, — ответил Кимао и отвернулся. — Одни созданы для того, чтобы управлять, другие — чтобы охранять тех, кому принадлежат.

Данфейт молчала. Она еще не осознала того, что он хотел ей сказать. Безусловно, она все поняла, но еще не осознала…

— Ты хочешь сказать, что мы с тобой…

— Да, переспали.

— Когда?

— Ночью.

— И ты сделал из меня раба?

— Матриати, а не раба. Когда твое поле привыкнет к тому, что зависит от меня, силы вернутся к тебе.

Данфейт продолжала внимательно на него смотреть. Он повернулся к ней и заглянул в глаза. Он чувствовал себя предателем, лжецом, который обманом лишил свободы другого человека. Она теперь принадлежала ему, как вещь. Как к вещи он и обязан был относиться к ней. Его желания для нее закон. Любая прихоть, любой каприз должны были быть удовлетворены по первому требованию. Иначе… Что иначе? Он сможет ее убить? Он сможет заставить ее корчиться в муках перед ним? Он принесет ей страдания, гораздо большие, чем физическая боль? В том мире, где существовал он, матриати не уважали. И даже страх быть повергнутым от руки зрячего, которому принадлежит раб, не способен был изменить этого. Но все равно, каждый день пары связанных создавались вновь и вновь. Одни соглашались сыграть в игру, где победителем должен был оказаться только один. Другие подчинялись добровольно, чтобы навсегда связать свою судьбу с тем, кого по-настоящему любили.

— Что ты сделал? — закричала Данфейт. — Что ты сотворил со мной?!

— Он закрепил тебя к своему полю, — уставшим голосом ответил Учитель, вошедший в зал. — Теперь ты не можешь покинуть его против его воли. Не можешь причинить ему вред, не можешь позволить ему умереть, ведь погибнешь при этом сама.

Данфейт поднялась на ноги и посмотрела на Учителя. Этот взгляд… Кимао был знаком этот взгляд. Так же смотрела на Ри его мать перед смертью. Разочарование и презрение, и еще боль от раны, которая кровоточила всю ее жизнь.

— Он подкормил нас риагой на ужин.

— Чем? — не поняла Дани и посмотрела на Кимао.

— Афродизиак направленного действия. Тебя начинает тянуть к тому, кто съел то же самое.

Данфейт закрыла глаза и пошатнулась.

— Подробностей ты не вспомнишь. Я так хочу. Но в общем, ты уже все поняла.

— Ты… — прошипела Данфейт и кинулась на него.

Ему даже не пришлось поднимать своей руки, чтобы остановить ее. Девушка упала перед ним на колени и склонила голову, не в силах подняться или что-нибудь ответить.

— Это ничего не значит. Здесь нет эмоций или чувств. Это — "Возвышение", которое под действием риаги, я тебе подарил.

Он говорил об этом, как о подачке. Честь? Он оказал ей честь, поработив и привязав к себе? Ярость Данфейт достигла своего апогея и заставила ее против воли хозяина поднять свою голову.