Лазоревый грех - Лорел Гамильтон

— Многие, я думаю, ma cherie, очень многие. — Онглянул на Джейсона. — Честно говоря, меня удивило, что Мюзетт разрешилатебе оставить ее присутствие, не поделившись кровью.

Улыбка Джейсона увяла.

— Ее pomme de sang в этой стране нелегально, так чтоЖан-Клод вынужден был отказаться.

— Нелегально? — спросила я. — Почему это?

Он вздохнул с довольно несчастным видом.

— Этой девочке никак не больше пятнадцати.

— А брать кровь у несовершеннолетних запрещенозаконом, — сказала я.

— Жан-Клод ей об этом сообщил, и вот почему менявыставили сюда на холод.

— Здесь не холодно, — возразил Дамиан.

Джейсон поежился:

— Кому как. — Он плотнее обернулся все ещерасстегнутой курткой. — Жан-Клод не хочет, чтобы для тебя это былонеожиданностью, Анита. Двое из ее вампиров — дети.

Я сама ощутила, как лицо стянуло маской гнева.

— Не так все плохо, Анита, они не новые. Я бы дал им приблизительнонесколько сотен лет каждому, не меньше. Даже в США они были бы сочтены посуществующему закону дедушками.

Я попыталась расслабить напряженные мышцы, но выпустиларуки, которые держала. Вот так мне хотелось освободить руки для пистолетов. Дратьсябыло не с кем — пока что, — но порыв был.

Дамиан осторожно коснулся моей руки — наверное, боялся, чтона него прольется гнев. Обычная моя теория — когда есть хоть кто-то, на комсорвать злость, это лучше, чем когда никого нет. Я пытаюсь вести себя лучше,справедливее, но это, черт побери, очень трудно.

Когда я не отдернулась и не рявкнула на него, Дамиан взялмою руку, и прикосновение его легких пальцев немного меня успокоило.

— Ты не думаешь, что Мюзетт привезла с собойнесовершеннолетнюю pomme de sang, чтобы посмотреть, что мы станем делать?

— Мюзетт любит молодых, — сказал Ашер тем же оченьтихим голосом. Не шепотом, но почти, будто боялся, что нас подслушают. Может,действительно боялся.

Я посмотрела на Ашера. Дамиан все еще водил пальцами потыльной стороне моей руки.

— Только не говори мне, что она педофил.

Он покачал головой:

— В смысле секса — нет, Анита. Но насчет крови — да,она любит только молодых.

Фу!

— В этой стране она не имеет права брать кровь ни укого моложе восемнадцати лет. Такое деяние гарантирует выписку ордера наликвидацию на твое имя. А я — истребительница.

— Я думаю, что Белль Морт выбрала Мюзетт намеренно. Унее есть другие лейтенанты, не обладающие столь кричащими привычками. Я думаю,что Мюзетт для нас испытание — в традиционном смысле слова. Белль послала еепроверить нас — особенно тебя, я думаю. И, быть может, Ричарда.

— А чем мы заслужили такое особое отношение?

— Тем, что Белль никого из вас не знает по старымвременам. И она любит испытывать свои клинки перед тем, как их кровавить,Анита.

— Я не ее клинок. Я вообще ей не принадлежу и несобираюсь.

Ашер выразил на лице терпение.

— Она — le Sardre de Sang, источник нашей линии. Белльподобна императрице, и все происходящие от нее мастера вампиров — короли, еевассалы. Вассальная зависимость подразумевает поставку войск для ее дела.

— Какого дела?

Он тяжело вздохнул:

— Любого, какое будет угодно императрице.

Я покачала головой:

— Это как-то до меня не доходит.

Рука Дамиана все еще ходила легонько по моей. Я думаю, безего прикосновения я бы сильнее завелась.

— Белль считает всех, кто происходит от нее, своими.Через Жан-Клода ей принадлежите ты и Ричард.

Я затрясла головой, хотела что-то сказать. Ашер поднял руку:

— Прошу тебя, дай мне закончить. Не важно, согласна литы, Анита, что вы с Ричардом принадлежите Белль. Важно лишь, что она в этоверит. Она видит в вас новое оружие своего арсенала. Тебе это понятно?

— Мне понятно, что ты говоришь. Я не согласна, чтопринадлежу кому бы то ни было, но понимаю, что так может полагать Белль Морт.

Он кивнул с некоторым облегчением, будто не знал, что емуделать, если я стану и дальше спорить.

— Bon, bon. Тогда ты должна понять, что Белль желаетиспытать сталь своих новейших клинков.

— Каким образом? — спросила я.

— Во-первых, привезя в Америку несовершеннолетнюю pommede sang и выставив ее напоказ прямо перед истребительницей. И еще: если Мюзеттпредложила поделиться pomme de sang, она может предложить поделиться и слугами.Это считается великой честью.

— Как поделиться? — спросила я подозрительно.Пальцы Дамиана забегали быстрее, но я не велела ему прекратить, потому что гневсводил мне мышцы плеч и рук.

— Наверное, кровью, поскольку почти все вампиры беруткровь у слуг. Насчет секса можешь не беспокоиться, ma cherie, Мюзетт — нелюбительница женщин.

Я слегка пожала плечами:

— Что ж, уже легче. — Я нахмурила брови. — Аесли она считает меня и Ричарда частью своего... чего бы то ни было, то что онадумает о его стае и моем парде? Белль считает наших людей своими?

Ашер облизал губы, и я знала ответ раньше, чем он былпроизнесен:

— Это было бы вполне в ее духе.

— Так что Мюзетт и ее компания будут испытывать нетолько меня или Ричарда, но и остальных наших людей.

— Вполне логично это предположить.

Я закрыла глаза и покачала головой:

— Терпеть не могу вампирской политики.

— Смотри, она еще не орет, — заметилДжейсон. — Никогда ее не видел такой спокойной после стольких плохихновостей.

Я открыла глаза и посмотрела на него весьма неодобрительно.

— Наверное, это влияние Дамиана, — сказал Ашер.

Джейсон бросил взгляд на пальцы Дамиана, скользящие по моейруке.

— Ты хочешь сказать, что его прикосновение помогает ейдержать себя в руках?

Ашер кивнул.

У меня было поползновение велеть Дамиану перестать, но я несделала этого, потому что была в ярости. Как они смеют вваливаться к нам и насиспытывать? Какая наглость! И как типично по-вампирски. Я уже устала, усталазаранее от грядущих игр. Если бы Жан-Клод позволил мне просто перестрелять всюкомпанию Мюзетт прямо сегодня, мы бы от кучи хлопот избавились. То естьнаверняка.

Я прекратила игру Дамиана с моей рукой, взяв его за руку икрепко сжав. Накал моего гнева чуть уменьшился. Я все еще злилась, но этузлость уже можно было контролировать. Черт побери, Ашер был прав, и мне этоочень не нравилось. Не нравилось совсем, что какая-то новая метафизическаяфигня заставляла меня вступать в близкие личные контакты еще с одним вампиром.Какого черта эта метафизика не может хоть раз обойтись без щупанья и лапанья?