Лихорадка теней - Карен Мари Монинг

— Понятия не имею.

— Ты всегда все знаешь.

— Не в этот раз. Это твой монстр. Никто не может знать монстра другого человека достаточно хорошо, чтобы засадить его в клетку. Только ты сама можешь это сделать.

— Подумай, — потребовала я.

Он слегка улыбнулся. Он находил забавным, когда я кидала его же словечки обратно.

— Если ты Темный Король — обрати внимание на слово «если», в чем я по-прежнему сомневаюсь — то можно предположить что у тебя есть склонность к злу. Когда Синсар Дабх будет у тебя в руках, она мысленно внушит, что тебе не терпится сделать то, что она хочет. Вместо того чтобы заблокировать ее ты можешь сделать выбор и отказаться от человеческой формы и восстановить себя в прежней славе — забрать у нее все заклинания обратно и стать снова Темным Королем.

Никогда. Но я научилась, никогда не говорить никогда.

— Что, если я и есть он?

— Я буду звать тебя обратно. Но я не думаю, что ты — Король.

Тогда какое объяснение еще было бы возможным? Бритва Оккама[42], критерий моего отца для убеждения, и я соглашалась с собственной логикой. Но с Бэрронсом, зовущим меня обратно и моей решимостью жить нормальной жизнью, я смогу это сделать. Я знала, что могу. Все чего я только хотела, было здесь в человеческом мире. Не в ледяной тюрьме, рядом с бледной серебристой женщиной, пойманной бесконечной политикой двора.

— Я больше обеспокоен тем, чем может быть твой внутренний монстр, если ты не Король. Какие будут идеи?

Я покачала головой. Не важно. Ему сложно принять то, кем я была, но он не знал всего, и не было времени для объяснений. Каждый день, каждый час, что Синсар Дабх была на свободе, бродя по улицам Дублина, умирало все больше людей. У меня не было никаких иллюзий о том, почему она продолжала приходить в Честер. Она хотела отнять моих родных. Хотела стереть все, что я любила, оставляя только себя и меня. Как будто этим могла вынудить меня любить ее. Заставить меня идти навстречу ее темноте, вернуться назад в мое тело, как прежде. Теперь я думаю, что Риодан был прав: она пыталась заставить меня «беситься». Книга предполагает, что если она достаточно проймет меня, разозлит и причинит боль, я забуду о мире, и останется только власть. Тогда было бы удобно появиться и сказать: вот я, возьми меня, используй свои силы, делай все, что хочешь.

Я резко вдохнула. Именно в таком настроении я была, когда думала, что Бэрронс мертв. Преследуя Книгу, готовая ее подобрать, слиться с ней и уничтожить весь мир. Считая, что в состоянии ее контролировать.

Но теперь я на стороже. Я испытала горе однажды. И у меня в руке был кротчайший путь Дэррока. Ключ к управлению всем этим. Я не собиралась беситься. Бэрронс был жив. Мои родители в порядке. Я даже не соблазнилась бы.

Мне вдруг не терпится с этим покончить. Прежде чем случиться что-то еще.

— Я должен быть уверен, что ты можешь использовать амулет.

— Как?

— Обмани меня, — сказал он категорично, — И убеди меня в этом.

Я сжала амулет в руке и закрыла глаза. Тогда, в гроте Мэллиса, он не был готов мне открыться. Он хотел и ждал чего-то, что, как я тогда подумала — была десятина, как будто, я должна была пролить кровь для него или что-то подобное.

Теперь я знала, все было гораздо проще. Он вспыхивал сине-черным блеском по той же причине что и камни, потому что узнал меня.

Проблемой было то, что я не признавала себя.

Теперь я признавала.

«Я — твой король. Ты принадлежишь мне. Ты будешь слушаться меня во всем».

Я ахнула от удовольствия, когда он вспыхнул в моем кулаке ярче, чем когда-либо горел у Дэррока.

Я осмотрела спальню. Я вспомнила подвал, где я была При-ей. Я никогда не забуду деталей.

Я воссоздала их для нас, вплоть до последних деталей: фотки мои и Алины, красные шелковые простыни, душ в углу, светящаяся рождественская елка, меховые наручники на кровати. Какое-то время это было самое счастливое и простое место, которое я когда-либо знала.

— Это точно не стимул, чтобы вытащить меня из постели.

— Мы должны спасти мир, — напомнила я.

Он потянулся ко мне. — Мир может подождать. Я — нет.