Королевские милости - Кен Лю

– Я одновременно и рад, и сожалею, что мы встретились при таких обстоятельствах, – улыбнулся Мокри, поднял меч и щит и вновь пошел в атаку.

Две огромные тени в холодном свете звезд продолжали свой поединок, а солдаты завороженно наблюдали за схваткой своих повелителей. По мере того как их движения становились медленнее – воины устали, – поединок стал больше напоминать танец, который могли видеть лишь немногие смертные.

Наконец, когда снова взошло солнце, удар Горемау сломал щит Мокри, Мата сделал выпад и вонзил На-ароэнну противнику в грудь, после чего убрал его в ножны и пошатнулся. Рато Миро, личный телохранитель, бросился вперед, чтобы поддержать гегемона, однако Мата оттолкнул его в сторону и поднял меч Мокри. Он выглядел старым и побитым, без каких бы то ни было украшений, лезвие затупилось, а рукоять все еще хранила следы пота Мокри и оставалась теплой: оружие, достойное короля.

Гегемон повернулся к Рато.

– Ты достоин меча получше, а это оружие должно продолжать жить.

Рато осторожно принял меч, ошеломленный оказанной ему честью.

– Как ты его назовешь? – спросил Мата.

– Простота.

– Простота?

– С тех самых пор как я начал следовать за вами, моя жизнь стала ясной и простой, как песни матери, которые я слушал, будучи ребенком. Мои самые счастливые воспоминания о том времени и об этом.

Мата рассмеялся.

– Хорошее имя. Теперь такая простота встречается редко.

По возвращении в Тоадзу гегемон приказал похоронить Мокри с королевскими почестями. Семью погибшего он не тронул и даже не стал отбирать ни у кого титулы, однако теперь им предстояло жить в Чарузе. Те, кто до самого конца сражался за Мокри, были помилованы, а солдатам и командирам, которые согласились принести ему клятву верности, Мата сохранил звания.

Люди Мата пребывали в недоумении, поскольку ожидали, что предателей жестоко накажут, поэтому гегемону пришлось объясниться.

– Вы не понимаете, почему я так поступил?

Его вопрос был встречен гробовым молчанием, и лишь Мира осмелилась нарушить наступившую тишину:

– Мокри сражался против тебя честно, не прибегая к обману, и верил только в свою силу в надежде, что сумеет одолеть. В его поражении нет позора. Он герой и проиграл не по своей вине – такова была воля богов.

Мата надеялся, что наступит день, когда все будут понимать его так же хорошо, как Мира.

Армия Дасу переплыла Лиру на захваченных кораблях противника и вошла в Диму, не встретив сопротивления, – город опустел.

Солдаты Ми и Солофи еще не забыли унизительного поражения в Гэфике и обратились в бегство, как только узнали, что армия маршала Мазоти форсировала Лиру. Конечно, она всего лишь женщина, но теперь все знали, на что способна Джин Мазоти. Какой смысл с ней сражаться? Лучше сдаться или, что еще надежнее, сбежать, найти способ вернуться в Гэфику и снова заняться фермерством. Говорили, что Куни Гару хорошо управляет своими землями и позволяет неплохо жить арендаторам, не обременяя их непосильными налогами.

Нода Ми и Дору Солофи собирались покончить с собой, когда Мазоти вошла в город, но были захвачены в плен. В соответствии с пожеланием Куни она обращалась с ними хорошо.

Маршал Мазоти продолжала свой марш на юг от реки Лиру. Армия Дасу подошла к Дзуди, на границу равнины Порин. Глава местного гарнизона капитан Доса всегда испытывал благодарность к Куни, сохранившему ему жизнь, поэтому вместе со старейшинами широко открыл ворота и поднял знамя, которое было позаимствовано у поваров, имевших официальную лицензию, – оставалось только вручную раскрасить чешую и пририсовать киту рог, чтобы превратить его в крубена.

Несколько верных Мата людей сбежали из Дзуди и доставили известие о победах Дасу на Волчью Лапу. Гегемон еще долго сидел на троне, после того как ему об этом рассказали. Никто не осмеливался заговорить, тихо горели факелы, и тени танцевали на его окаменевшем лице.

«Торулу Перинг прав: я должен покончить с Куни Гару раз и навсегда».