Красные моря под красными небесами - Скотт Линч

– Тысяча восемьсот! – прошипел Судолом. – Что, деньги кончились, сволочь лашенская?

– Тысяча девятьсот, – с неожиданной робостью произнес Коста.

– Две тысячи соларов.

Леоканто, озабоченно пошептавшись с Жеромом, потупился и велел подобрать мешки с палубы.

– Корабль продан Судолому за две тысячи соларов, – объявила Замира, пряча улыбку.

– Так-то вот! – торжествующе воскликнул толстяк, скорчив болезненную гримасу. – Если мне захочется чужеземных бездельников вздрючить, я десяток таких, как ты, запросто куплю.

– Да-да, поздравляю с победой, – недовольно пробурчал Леоканто. – Я расстроен до глубины души.

– Еще бы, – сказал Судолом. – Ты теперь на моем корабле, так что раскошеливайся, если тебе жизнь дорога, а не то на вертел насажу и на медленном огне живьем поджарю.

– Пока ваши деньги ко мне в руки не попадут, корабль – мой, – напомнила ему Дракеша.

– А, это легко устроить! – Толстяк хлопнул в ладоши, и рабы отправились на барку за деньгами.

– Капитан Дракеша, прошу меня извинить, – сказал Коста, – не стану больше испытывать ваше терпение. По-моему, мне пора.

– Дельмастро, проводите барона Калласа в нашу шлюпку, – велела Дракеша. – Ваша милость, сделайте мне честь, отобедайте со мной на «Ядовитой орхидее», а потом мы вас доставим, куда прикажете.

– Премного благодарен, капитан, – с изысканным поклоном ответил Коста и ушел вслед за Дельмастро и Жеромом.

– Выпотроши этого напыщенного болвана и сбрось за борт, – громко сказал Судолом. – А деньги его себе оставь.

– Мне и ваших денег хватит, – улыбнулась Дракеша. – Вдобавок мне весьма по нраву, если настоящий лашенский барон решит, будто мне жизнью обязан.

Рабы Судолома втащили на палубу «Красного гонца» мешки с золотом и серебром, но Замира не стала пересчитывать деньги – пусть этим Гийом на досуге занимается. Вдобавок, как верно заметил барон Таврин Каллас, обманывать пиратов – себе дороже. Дом Судолома на окраине города охранялся десятком хорошо вооруженных наемников, но им не устоять против гнева разъяренной команды пиратского корабля, да и сам Судолом навсегда лишится доверия капитанов.

Спустя полчаса, оставив «Красного гонца» на попечение охранников и рабов Судолома, Дракеша вернулась на «Ядовитую орхидею» в приподнятом настроении – как всегда, после удачной продажи захваченного корабля. Теперь вся команда в сборе, можно распределить доли и пополнить судовую казну. Все бывшие матросы «Красного гонца», которые из-за ранений не принимали участия в захвате «Зимородка», безропотно согласились стать драйщиками помойной вахты – никому не хотелось оставаться в Порт-Транжире.

Равейль и Валора вместе с Дельмастро и десятком моряков сидели в тенечке на баке и о чем-то беседовали. Дракеша подошла к ним.

– Молодцы, отлично дело провернули! – сказала она.

– Надо же, из Судолома вытянули соларов восемьсот сверх того, на что можно было рассчитывать, не меньше, – удивленно протянул Гийом.

– Существенный довесок к нашим долям, – ухмыльнулся Валора.

– А что будет, когда Судолом с торговцами побеседует и узнает, что никто из них лашенского барона в Порт-Транжир не привозил? – спросила Дельмастро, недоверчиво выгнув бровь.

– Ну, он все равно рано или поздно сообразит, что его провели, – отмахнулся Коста. – В этом и вся прелесть. Таких тщеславных скупердяев легко разыгрывать, как по нотам… Он никогда и ни за что не признается, что его, будто дитя неразумное, средь бела дня обжулили. Вдобавок свой куш он все равно отхватил, так что ничего страшного не случилось.

– Верно, он жаловаться не станет – не на что, – согласилась Замира. – Что ж, дело провернули, а теперь хватит прохлаждаться. Наряды верните, откуда взяли, и за работу.

– Есть, капитан.

– Кстати, вам обоим лучше на корабле отсидеться, а то мало ли что там Судолом удумает, – сказала Дракеша.

– А если…

– Никаких если, – улыбнулась она. – По-моему, неразумно вам слишком много воли давать. Награду за сообразительность получите из судовой казны.

– Что ж, это по справедливости, – вздохнул Коста, снимая с плеч роскошный камзол. – Честно говоря, мне и самому не хочется в темном переулке с жизнью расстаться.

– Правильно рассуждаете, – сказала Замира и обернулась к Дельмастро. – Составьте-ка список для сегодняшней Хмельной вахты, возьмем их с собой на берег, когда на совет отправимся. Пожалуй, половину команды можно отпустить, верно?

– Верно, – кивнула Дельмастро. – Вдобавок они нас в шлюпках подождут, чтобы чего не случилось.

– Полагаю, остальные капитаны примут точно такие же меры предосторожности, – сказала Дракеша.

– А какого черта вы этот совет собираете? – прошептала Эзри на ухо Замире.

– Худо дело, Эзри, – ответила Дракеша, покосившись на Леоканто и Жерома, которые как ни в чем не бывало смеялись и шутили. – Не знаю, правда это или нет, но по-любому худо.

Она приобняла Эзри за плечи, – подумать только, эта изнеженная никоранская аристократка, сбежав из дома, из драйщика помойной вахты стала опытным лейтенантом и вот уже шесть лет храбро сражалась на борту «Ядовитой орхидеи».

– Послушай, Эзри, то, о чем на совете речь пойдет, касается и твоего Валоры. Не знаю уж, что он тебе рассказывал в те редкие минуты, когда вы разговариваете, а не другими делами занимаетесь…

Эзри с улыбкой вздернула подбородок, однако краснеть не стала.

– …но то, что ты услышишь, тебе может не понравиться, – продолжила Замира.

– Я его решениям доверяю, – негромко ответила Эзри. – И не боюсь услышать что-то неприятное.

– Ох, Эзри! – вздохнула Замира. – Ну пойдем, принарядимся перед встречей с родственничками. Доспехи и сабли. Клинки наточи. Если вдруг разговор не заладится, придется силой убеждать.