Холодные дни - Джим Батчер

– И такой высокомерный, – сказала Лилия. – От тебя несет высокомерием и ложью, как и от всех чародеев. Даже от знаменитого Мерлина, который и выстроил эту мерзость.

Ее глаза сузились.

– Но какой бы сложной она ни была, она все равно создана магией смертных. Этот круг, который мы использовали, чтобы предотвратить ваше вмешательство – часть тутошней архитектуры. Все, что нам нужно, это влить в него силу, чтобы закрыть маяк от твоих союзников, пока мы будем разрушать его изнутри.

– Если ты будешь продолжать, – сказал я, – ты уничтожишь себя, Лилия, и всех, кого привела с собой. И кроме того, погибнет множество невинных людей.

– Заканчивай с ним, Лилия, – позвала ее Мэйв. – Я же сказала тебе: они будут лгать. Смертные всегда лгут, именно поэтому мы и не можем сосуществовать. Мы не можем позволить им разделить нас. Убей его, и закончим начатое.

– Лилия, прошу тебя, – сказал я. – Не верь мне на слово. Вообще не верь мне. Но убедись. Убедись во всем сама, и тогда ты будешь знать. Тебе не надо делать этого.

Лилия стояла надо мной с растрепанными волосами, ее обнаженное тело было прекрасным до боли. Она заговорила тихим и пугающе холодным голосом:

– Ты не можешь мне этого говорить, – сказала она. – Только не ты. Думаешь, я хотела этого? Думаешь, я хотела боли и смерти, ужаса и войны? Думаешь, я выбрала эту мантию, эту ответственность? – Ее глаза прояснились, хотя выражение лица не изменилось. – Мне не нужен был этот мир. Я не хотела богатства, славы или власти. Я хотела мужа. Детей. Любовь. Дом, который бы мы выстроили вместе. И ничего этого теперь не будет.

По ее лицу потекли слезы, а накал и ярость снова слышались в ее голосе: – Из-за тебя. Потому что ты убил Аврору. Потому что ты превратил меня в это. Ты поднял руку на моего защитника, моего друга, а теперь, когда проиграл, ты смеешь говорить мне что я должна или не должна делать?

– Лилия, пожалуйста, – сказал я. – У тебя есть выбор.

Мэйв снова рассмеялась где-то позади нас, смехом, который чаще раздается в психушке Аркхэм[90], и смех этот эхом прокатился по выжженной голой земле.

– Теперь, – сказала Лилия с горечью в голосе, – теперь ты даешь мне выбор.

Мини-звездочка снова засияла над ее ладонью.

– Вот что я выбираю, сукин ты сын, Рыцарь Зимний, сгори и умри!

Думаю, я понял. Если не все, то большую часть. Лилия всю жизнь была жертвой из-за своей ослепительной красоты. Ллойд Слейт был последним, кто насиловал ее, но сомневаюсь, что он был первым. Всю ее жизнь она была лишена возможности сделать выбор, но к миру фэйри она точно не хотела принадлежать. Будучи подменышем, она могла стать Избранной, а со временем и полноправной фэйри – но не сделала этого. А когда я убил Аврору, я лишил ее выбора оставаться человеком.

Я не думал об этом, убивая Аврору, но результат был тем же самым. Я не просто убил Аврору в ту ночь. Так или иначе, я в результате убил и Лилию. Я швырнул ее в мир, где она заблудилась и жила в страхе. Скорбящая и яростная Титания вне всякого сомнения не была той наставницей, в которой нуждалась Лилия. И даже если ее только что сделали бессмертной, она все равно была страшно рассерженной, печальной, перепуганной – и одинокой.

Легкая добыча для Мэйв. Легкая добыча для Немезиды. Я не был уверен, есть ли что-то в нынешней ситуации, что я смог бы изменить, если бы даже знал что менять это стоит, но все равно чувствовал себя виноватым. А может, и был им. Ведь именно мой выбор изменил все.

Может быть, справедливо, что теперь Лилия, в свою очередь, убьет меня.

Ее глаза встретились с моими, и она выпустила маленькую звездочку в мое сердце.