Буря ведьмы - Джеймс Клеменс

Но тут лодка снова закачалась и резким рывком отлетела от головы. Эррил поднялся, чтобы посмотреть. Из глубины вод поднималось еще одно чудовище, тоже с широко раскрытой мощной пастью. Каждый зуб у него был длиной в Еленин локоть, а длинный хвост бил по воде, как кнут. И это новое чудовище с ревом набросилось на исчадие Черного Сердца, вцепилось прямо в длинную шею и начало безудержно рвать его с непонятной яростью. Монстр застонал в предсмертной тоске, разрываемый челюстями болотного зверя.

Через пару минут все было кончено: болотный зверь разорвал чудовище на клочки так, что в зубах у него осталась лишь слепая обожженная голова.

И, в последний раз выкатив на плот большие печальные глаза, могучая рептилия ударила хвостом и скрылась в глубине вод.

Джастон, стоявший на носу и с замиранием сердца наблюдавший эту битву двух гигантов, уважительно прошептал:

— Самец крокана...

— Это Касса Дар вызвала его, чтобы спасти нас?

Но снизу донесся слабый голос ведьмы:

— Нет, это не моих рук дело.

Джастон нагнулся над черной водой, стройный, в облепляющей прекрасное натренированное тело одежде. Он больше не скрывал своих шрамов.

— Я знаю болота, и знаю кроканов. Это была месть. — Он снова обернулся к озеру. — Болота — моя родина, и мы, живущие здесь, умеем выживать и умеем мстить.

И все поняли, что он говорит не столько о крокане, сколько о себе, и по тому, как печально смотрела Мишель на широкую спину юноши, Елена догадалась, что она понимает даже больше, чем остальные. Несмотря на изуродовавшие его шрамы, в этом человеке оставалось еще много силы и много жизни.

Вздохнув, девушка посмотрела на успокоившиеся воды и вспомнила слова Мишель, сказанные не так давно в Шадоубруке, в грязной комнатке гостиницы «Раскрашенный пони»: «Не все войны выигрываются мечом и магией».

Елена посмотрела на свои побелевшие руки.

И почему-то ей стало тепло от загадочной фразы Мишель.

Прошло два дня, а новые друзья все так и не могли расстаться, даже несмотря на грозящие им в болотах ужасы. Елена не хотела прощаться с людьми, ставшими ее друзьями в битве за справедливость и свет. Впрочем, их раны тоже требовали лечения.

И все же на третий день надо было уходить вперед, к побережью. Все стояли на небольшом островке, что приткнулся у самого берега озера. Эррил загружал лодку, а Фардайл подозрительно обнюхивал складываемые вещи. Мишель и Елена стояли напротив Джастона и Кассы Дар. Ведьма собиралась отправить их на побережье прямо через болота.

— Ты можешь поехать с нами, — осторожно предложила Джастону Мишель.

Но тот лишь покачал головой.

— Мне же придется присматривать за лошадьми, — улыбнулся болотник, говоря о животных, что все еще стояли в конюшне Сухой Воды. Их решено было переправить на побережье с караваном местных жителей. Елена настояла на этом, не желая терять свою Мист. Ее кобылка не станет мулом; она никогда не будет таскать тяжести, ведь она для этого слишком капризная и нежная.

Джастон отступил на шаг. Теперь это был не тот унылый и подавленный юноша, которого они встретили несколько дней назад. Приключения в Замке Дракк оживили его; он держался прямо, говорил громко и не стыдился своих шрамов.

— Кроме того, ты ведь знаешь, что мой дом — это болота.

Елена видела, как больно ранят Мишель его слова, особенно когда после сказанного юноша быстро обменялся понимающими взглядами с болотной ведьмой. Мишель отвернулась. Что ж, если пламя стало золой, его не разожжешь вновь, даже если в сердце еще и теплится огонек.

— Тогда нам лучше отправляться немедленно, — притворно-радостно сказала Мишель и направилась прямо к лодке, прижимая руку к обожженному чудовищем боку. Но Елена понимала, что мучает ее отнюдь не физическая боль.

Так Мишель и Джастон расстались скорее друзьями, чем любовниками, оставив Елену последней попрощаться с болотной ведьмой и проводником. Она обняла юношу и повернулась к Кассе. Та уже давно снова надела свое волшебное обличье и теперь стояла перед девушкой в полной силе своей соблазняюще-женственной красоты.

Гибкие пальцы коснулись затянутых в перчатки рук Елены.

— Помни, что ты носишь наследие Сисайкоффы. В твоих руках огромная сила. — Длинный палец поднялся и уперся Елене в грудь. — Но твоя настоящая сила всегда будет заключаться не в руках, а в сердце. Не забывай об этом, дитя мое!

На глазах девушки показались слезы. — А еще не забудь своего обещания, — напомнила Касса Дар. — Ты единственная надежда моего народа.

Елена кивнула.

— Я помню. И верю, что в один прекрасный день Трайсил снова будет возвращен на родину.

Касса Дар улыбнулась, и они обнялись. Волшебство ведьмы было так сильно, что даже крепко обнимая ее, Елена не почувствовала под тугим нежным телом уродливого костяка старой карлицы.

Прощанию пришел конец. Елена и ее спутники взобрались на лодку и расселись по местам. Судно мягко оттолкнулось от берега и пошло своим ходом, направляемое уверенной болотной магией Кассы Дар.

Елена в последний раз обернулась на пару, стоявшую на берегу и поднявшую руки в прощальном приветствии. Только теперь Касса уже нежно держала руку юноши в своей, и они махали вслед отплывающим соединившимися ладонями. Девушка улыбнулась. Значит, Мишель не единственная, кому нравился иссеченный шрамами болотник.

Но ее старшая подруга, тоже глядела через плечо и не смогла не увидеть написанной на лице ведьмы нежности. Щеки Мишель вспыхнули, и она быстро заговорила с Эррилом, обсуждая какие-то детали предстоящего путешествия. Да, ей не стоило оборачиваться...

А девушка только порадовалась тому, что Мишель занялась разговором, ибо после того, как лодка отплыла еще немного, рыжая болотная ведьма поднесла руку к обезображенной щеке юноши, и там, где она касалась ее, шрамы исчезали, излеченные великой силой болотной магии... Или иной силой?. Джастон провел пальцами по лицу и посмотрел на ведьму такими глазами, что даже неискушенной Елене стало понятно, что сейчас произойдет.

Девушка улыбнулась и отвернулась. Что ж, Джастон всегда говорил, как он любит болота — теперь у него есть реальный шанс доказать это.

На носу лодки Эррил, задев обожженную шею, чертыхнулся. Кожа на ней пошла пузырями и болела. Воин намазался подаренной Кассой мазью и туго перевязал рану платком.

— А все-таки хорошо бы поскорей убраться из этих отравленных земель, — пробормотал он.

— Да, хорошо бы, — эхом ответила ему Мишель, оглядываясь в последний раз, но уже ничего не видя.

Елена положила ладонь ей на колено. От боли, которая терзала Мишель, не было лекарства. И все, что могла предложить ей девушка, заключалось лишь в участии и поддержке.

Мишель взяла ее руку в свою и долго не отпускала.