Хитрости Локка Ламоры - Скотт Линч

В половине второго пополудни Локк Ламора вышел из комнат Мераджо, одетый в прекраснейший костюм из всех, что он носил когда-либо в жизни: камзол, жилет и бриджи цвета вечернего неба (который, по мнению Локка, был ему очень к лицу). Белую шелковую сорочку, приятно холодившую кожу, словно вода осенней реки, он самолично выбрал в гардеробной Мераджо, как и чулки, шейные платки, перчатки и башмаки. Волосы Локк гладко зачесал назад и смазал розовым маслом; флакон масла сейчас покоился у него в кармане вместе с кошельком золотых тиринов, стянутым из верхнего ящика комода. Орхидея, приколотая на груди справа, все еще хранила благоуханную свежесть и источала сладковатый аромат, похожий на запах малины.

Счетоводы и немногочисленные охранники, посвященные в историю с переодеванием, почтительно склонили голову, когда Локк степенно вошел в галерею на четвертом этаже и нацепил на нос очки Мераджо. Впрочем, очки Благородный Каналья тотчас же снял и положил обратно в карман камзола, мысленно обругав себя за тупоумие: ведь в образе Лукаса Фервайта он носил фальшивые очки, с простыми стеклами, а в настоящих, рассчитанных на слабое зрение, он ни черта не видел, перед глазами все расплывалось. Это нужно запомнить на будущее.

Спокойно и неторопливо, будто действуя по условленному плану, Локк приблизился к чугунной лестнице и стал спускаться вниз. Издалека он и впрямь походил на Мераджо в достаточной степени, чтобы не привлекать особого внимания. Оказавшись в Общественном зале, Локк зашагал в сторону служебного коридора с таким уверенным видом, что и здесь лишь несколько человек посмотрели ему вослед с легким недоумением. Перед входом в кухню он сорвал с груди орхидею и сунул в карман.

Подойдя к сухой кладовой, Локк коротко кивнул двоим охранникам и ткнул большим пальцем через плечо:

– Господин Мераджо велел вам встать у служебной двери, с Лавалем рядом. Никого не впускать, как он сказал. Вы сами старика слышали: если что – раскаленные угли взамен яиц. Мне надо допросить Бенжавьера.

Охранники переглянулись и кивнули. Оба уже настолько уверились во властных полномочиях Локка, что беспрекословно подчинились бы, даже предстань он перед ними в дамском нижнем белье. Похоже, в прошлом Мераджо не раз прибегал к помощи тайных агентов для проверки порядка в своем учреждении, и сейчас Локк извлекал выгоду из их репутации.

Локк быстро вошел в кладовую и прикрыл за собой дверь. Обомлевший от страха пленник даже не шелохнулся, когда Локк бросил ему кошелек. Увесистый кожаный мешочек ударил Бенжавьеру прямо в глаз, и бедняга с воплем отпрянул к стене, закрыв лицо ладонями.

– Черт! – сказал Локк. – Извини, я думал, ты поймаешь.

– Что еще вам от меня надо?!

– Я пришел извиниться. Нет времени вдаваться в объяснения. Прости, что втянул тебя в неприятности, но у меня были свои причины… обстоятельства вынудили поступить так.

– Втянул в неприятности?.. – Бенжавьер осекся. Несчастный подавальщик шумно хлюпнул носом и истерически проорал: – Вы о чем вообще говорите?! Что происходит? Что вы наврали про меня господину Мераджо?

– У меня, повторяю, нет времени входить в объяснения. В кошельке шесть крон, частично тиринами, чтоб было легче разменять. Если ты останешься в Каморре, за твою жизнь я не дам и ломаного медяка. Беги из города через сухопутные ворота. Забери мою одежду в «Отрадной сени», вот ключ от комнаты.