Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

– О'кей, – сказал он. – Теперь девочек.

Кевин помог Дженнифер, а затем Ким удержать равновесие в петле из жесткой проволоки, с помощью которой Дэйв должен был перетащить их через изгородь. Они сперва очень опасались, что металлическая сетка ограды может оказаться под напряжением, но Кевин заранее все проверил и установил, что ток по проволоке не пропущен.

– Машина едет! – раздался предупредительный крик Пола.

Они упали ничком прямо на холодную, насквозь промокшую землю и лежали так, пока огни фар не скрылись вдали. Затем Кевин поднялся и тоже перемахнул через изгородь. Эту часть пути преодолеть было нетрудно, но они знали, что дальше вся местность прослушивается с помощью особых датчиков и в подземном сторожевом бункере непременно раздастся сигнал тревоги, если они отойдут хотя бы на несколько шагов от ограды.

Пол быстро и аккуратно скрыл все следы, и они с Кевином деловито переглянулись. Несмотря на всю невероятную значимость того шага, который они сейчас должны были сделать, Кевин был весь охвачен каким-то диким восторгом и возбуждением. Радостно было снова ДЕЛАТЬ что-то!

– Хорошо, – сказал он очень тихо, стараясь держать себя в руках. – Значит, ты со мной, Джен. Будь готова продемонстрировать, что ты чертовски сексуальна и жаждешь ласк. Дэйв, Пол? Вы помните, что дальше? – Оба кивнули. Он повернулся к Ким. – Ну вот, дорогая, все готово. Давай, девочка…

Он умолк, увидев, что Ким уже сняла перчатки и Бальрат у нее на правой руке сияет очень ярко и кажется живым. Ким подняла камень над головой.

– И да простят меня за это мертвые, – сказала она и позволила свету Бальрата вести ее вперед, мимо осыпающегося Хилстоуна к Стоунхенджу[11].

Итак, этой ночью, в самом начале весны, она наконец сделала свой второй шаг, которого пришлось ожидать так долго, что она уже начала отчаиваться. Но разве можно приказать сну присниться? Этому Исанна ее не научила. Да и ее дар ясновидящей, такой важный в иных случаях, в данном случае не дал ей ничего. Теперь она постоянно видела вещие сны, но каждый раз это было связано с бесконечным ожиданием, а Ким никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя было назвать человеком терпеливым.

В течение того лета, что последовало за их возвращением, и всей той долгой зимы, что пришла лету на смену и все никак не кончалась, хотя уже наступил апрель, в своих снах она снова и снова видела один и тот же неясный образ, но теперь она уже знала, кто это. Она давно уже поняла это – с того самого первого своего шага по дороге, что ведет к Воину, с той, уже ставшей прошлым ночи в Парас Дервале. Нагромождение камней, ветер, шелестящий в траве, давно стали ей знакомы, и теперь она знала, где все это находится.

Больше всего ее смущало именно время, иначе осуществить все было бы достаточно просто, несмотря на нечеткость и мимолетность тех ее первых снов, когда она была еще совсем новичком и плохо умела управлять своим даром; да и видела тогда она все это не так, как сейчас, а так, как будто все происходит три тысячи лет назад.

Стоунхендж. Место, где похоронен великий король, великий человек своей эпохи, а на самом деле такой маленький, маленький рядом с тем, чье тайное имя он свято хранил даже за стенами смерти.

Тайное священное имя, но только теперь это наконец перестало быть для нее тайной. Как и всегда, природа ее ясновидения ошеломила ее своей скрытой печалью: неужели даже мертвым нет покоя от нее, от Кимберли Форд, владеющей камнем Бальратом?

Стоунхендж она узнала сразу. Исходная точка. Скрытая ото всех Книга Гортина, которую она нашла под полом в домике Исанны, помогла установить – ей это оказалось легко, потому что в душе ее жила Исанна, – те слова, что должны были поднять мертвого Воина с его посмертного ложа.

Но и еще одно было ей необходимо, ибо этот мертвый человек был некогда могущественным королем и никогда бы не отдал свою тайну так просто: ей необходимо было знать другое место, следующее, последнее. Место, где она должна была произнести заклинание.

И в ту апрельскую ночь она его наконец узнала.

Он бы снова обманул ее, завел не туда, этот образ, который она так давно пыталась поймать, если бы она на этот раз не была готова к подобной уловке Времени. Видящие ходят в своих снах по петлям, сотканным Великим Ткачом невидимой нитью на своем Станке, и они должны быть готовы увидеть Необъяснимое.

Но к этому-то она как раз была готова, когда увидела странный остров, маленький, зеленый, посреди озера с гладкой, точно стекло, водой, в которой отражался серп только что взошедшей луны. Все это было проникнуто таким невероятным, абсолютным покоем, что тогда, год назад, Ким бы заплакала, узнай она, какой хаос воцарится в этом дивном месте из-за ее прихода.

И даже не год назад, нет, еще совсем недавно. Но она успела измениться, хотя в душе у нее жила печаль – глубокая и прочная, как каменный колодец. Все-таки необходимость действовать была слишком остра, да и откладывала она слишком долго, чтобы можно было позволить себе проливать слезы.

Она поднялась с постели. Камень Войны поблескивал неярко, но грозно, словно что-то предвещая. А скоро он должен вспыхнуть ярким пламенем, это она уже знала. Выйдя на кухню, она увидела, что часы показывают четыре утра, а Дженнифер уже сидит за столом, и чайник на плите вот-вот закипит.

– Ты так кричала и плакала, – сказала Дженнифер. – Я решила, что-то с тобой случилось.

Ким придвинула второй стул и села, поплотнее запахнувшись в халат. В доме было холодно, а после таких «путешествий» ее всегда знобило.

– Случилось, – подтвердила она устало.

– И ты знаешь, что нужно делать?

Ким кивнула.

– И все получится?

Ким только пожала плечами. Слишком уж трудно было это объяснить. Сама она уже поняла – правда, не так давно, – почему Исанна предпочла уединиться на берегу озера. Сейчас в кухне горели уже два огня: один в виде лампы под потолком, а второй у нее на руке.

– Давай лучше ребят позовем, – сказала она.

– Я уже позвала. Они скоро будут здесь.

Ким вдруг пристально взглянула на нее:

– Что я говорила во сне?

Дженнифер смотрела на нее ласково; такой взгляд появился у нее с тех пор, как родился Дариен.

– Ты у кого-то громко просила прощения, – сказала она.

«Она поднимет мертвых с места их упокоения, а живых – навстречу их судьбе».

– Ну и слава богу, – сказала Кимберли.

В дверь позвонили. Через минуту все уже толпились вокруг нее, возбужденные, растрепанные, полусонные. Она посмотрела на каждого по очереди. Они ждали долго, но теперь ожиданию их пришел конец; она увидела тот остров и озеро, где вода как стекло.