Дети Империи - Олег Измеров

– Да. Прощайте.

– Только после вас.

– Пожалуйста.

Виктор дождался, пока спина Альтеншлоссера скроется в серой пелене заморосившего дождя, и осторожно, в обход пробрался к двери подъезда.

…Через несколько месяцев, а точнее – 12 июня, Виктор улучил время, чтобы попасть в тот самый поселок, где на мраморной доске мемориала в честь павших партизан и подпольщиков в числе других было выбито: «Зина Нелинова». Мемориал, по путеводителю, находился на центральной площади; по пути на брянский автовокзал он захватил на рынке четыре гвоздики.

Поселок был небольшой, и, выйдя с остановки, после недолгих расспросов он обнаружил искомую площадь – и не узнал ее.

Там, где на старой фотке должен был стоять небольшой памятник и несколько стел с надписями, торчало сооружение, похожее на склад, с обшивкой из окрашенного волнистого железа и полосами окон. Оно выглядело абсолютно заброшенным, теплый летний ветерок лениво качал обрывки каких-то вывесок и реклам, навешанных на фасаде. Виктору стало казаться, что он не совсем точно угадал со своей реальностью.

– Здравствуйте… А вот не скажете, это не та площадь, где памятник должен стоять? – спросил он какую-то проходившую мимо местную тетку.

– А как же! Та, и памятник был тута, только последнее время заброшенный был, плиты потрескались, буквы некоторые отвинчивать пытались. Сами знаете, как одно время цветнину воровали. Ну вот… А недавно эту землю один москвич под магазин купил.

– Купил… А как же общественность? Ветераны?

– Да возмущались – нарушения, нарушения, – а что поделать? Теперь говорят: общественное – значит, ничье.

«…Они объявляют кого-то неполноценной расой и забирают их жизненное пространство…»

– А памятник? – упавшим голосом спросил Виктор.

– А памятник на кладбище перевезли, это на автобусе вам ехать надо, но сегодня его уже не будет. Из родственников кто, что ли?

– Ну да. Знакомые.

– А памятник там починили, только опять же ездить туда далеко. Все хорошо обустраивали, с попом. А только вот не пошло с магазином потом все равно, сглазил кто, видно.

– Это как это?

– Да вот был случай, человек тут с ума сошел, покупатель. Пришел нормально, а потом стал говорить о гестаповцах, что Гитлера видел живого. Так и не вылечили, а молодой еще.

«Точка перехода…»

– Ну вот, а народ у нас суеверный – вот и решили, что магазин этот – место проклятое. Даже попа приводили, он везде водичкой покропил, молитвы почитал, а все равно никто не ходит. Так вот он и стоит теперь, ненужный.

– Спасибо… – Виктор достал одну гвоздику из букета, протянул женщине. – Это вам.

– Да за что ж такое?

– Ну я все равно к мемориалу уже не успеваю… Не пропадать же.

– Ну спасибо. Дай вам Бог здоровья!..

Он не спеша подошел к пустой коробке магазина. Где-то там, в глубине, притаилась точка перехода. Дверь не была заперта, пружину с доводчиком, видно, кто-то свинтил, и она слегка ходила туда-сюда от ветра, как живая, не захлопываясь.

– Ладно… Посмотрим… Война еще не кончена, – негромко произнес он.

И, прижав к груди три гвоздики, шагнул внутрь.