Если бы я был вампиром - Алекс Кош

Однако всё кончилось быстро. Один из них просто взял и вставил нож мне меж рёбер. Я даже сказать «мама» не успел, а просто начал плавно оседать на землю.

Прижав руку к ране, я тщетно пытался её прикрыть и остановить кровь. Ничего не получалось, и кровь продолжала литься. Вот так я и сидел на коленях, тупо глядя на то, как моя рубашка пропитывается кровью.

А трое придурков стояли и ржали. Должно быть, и вправду смешно, подумал я, теряя сознание.

Не знаю, как так получилось, но кровь попала мне на губы. Неожиданно я почувствовал, что жажда, мучившая меня весь сегодняшний вечер, стала настолько сильной, что всё остальное меня просто перестало волновать. Я не только перестал терять сознание, но все мои чувства обострились и во мне откуда-то взялись силы, которых раньше не было.

Я почувствовал, как кровь проходит по моим венам, стучит в висках, как бьётся моё сердце. Вокруг меня слышался странный стук. Немного прислушавшись, я понял, что это стук сердец здоровяков, стоящих надо мной. Я просто физически ощущал, как кровь проходит по венам этих жалких людишек. Они даже ничего не поняли, когда я вскочил, одним прыжком преодолел пять метров до одного из них и впился ему в шею.

Позже, вспоминая, я понял, что никакие клыки на самом деле не нужны, достаточно просто правильно и достаточно сильно укусить в артерию, и вот она — жидкость, дающая жизнь. Однако сейчас мне было не до этих тонкостей, всё произошло слишком быстро. Казалось, что время для меня замедлилось. Его товарищи ещё не закончили смеяться, как с первым из них было кончено.

Всего за несколько секунд я разобрался и с остальными. Мне уже не нужна была их кровь, я напился их товарищем, и теперь просто с наслаждением переломал им шеи.

Чувствовал я себя просто великолепно. Состояние эйфории захлестнуло всё моё существо. Если бы я знал, насколько это приятно, то давно бы уже начал пить кровь. Я сам не заметил, как поднялся в воздух и завис в трёх метрах над землёй. Энергия требовала выхода, и я использовал её как мог.

Вдруг на меня нахлынули воспоминания. В голове проносилась вся моя жизнь в таких подробностях, которых я бы никогда не вспомнил в обычном состоянии. Особенно ярко вспыхнуло воспоминание о том, что произошло на том самом «Посвящении». Я практически переживал всё это во второй раз.

* * *

Я поднёс позолоченную чашу к губам и залпом осушил. По телу разлилась тёплая волна. Я почувствовал невероятную лёгкость и невольно отдался столь приятному и новому для меня чувству.

— Почувствуйте силу, дети мои, и повинуйтесь мне, — прогрохотал голос над головой.

Та самая девушка, которая открыла мне дверь, принесла коробочку, в которой лежали три перстня. Они были похожи на тот, который я получил по почте, но в то же время были совсем другими. И разница была не только в цвете — они отливали красным. Теперь, когда я выпил крови, а я уверен, что это была именно кровь, я смог почувствовать исходящую от этих перстней злую, кровавую ауру. Девушка подошла ко мне и взяла мою руку, чтобы надеть на неё перстень.

— Нет. Я не хочу, — процедил я сквозь зубы и попытался отойти.

Не тут-то было. Как по команде трое «послушников» подскочили сзади и схватили меня так, что я даже вздохнуть не мог.

— Станьте теми, кто крадётся в ночи, станьте моими детьми! — рокотало по всему залу.

Не хочу я быть ничьим дитём. Мне моя мама нравится.

Я вдруг вспомнил, что недавно чувствовал невероятную силу. Собравшись с духом, я взмахнул руками и откинул всех троих «послушников».

Да они же лёгкие, как пушинки. И чего я их боялся? Я расправил плечи, которые вдруг перестали казаться худыми, и повернулся к остальным «послушникам».

— Ну, сейчас полетят клочки по закоулочкам, — выдавил я.

Двое «послушников» попытались зайти ко мне со спины, но один удар рукой на двоих убедил их отдохнуть. Ещё пятерых я просто раскидал по залу, поднимая над головой и бросая в стены. Я получал от этого невероятное удовольствие, а та лёгкость, с которой я поднимал их над головой, просто изумляла.

Неожиданно глаза фигуры, которая вроде бы недавно была каменной, засветились, и она закачалась. Прошла какая-то пара секунд, и она шагнула в мою сторону.

Бог мой! Да что же это такое-то? Новый вид роботов, что ли? Да нет, не похоже. Вон как крыльями каменными размахался, да и проводков не видать.

— Смертный! Ты ничтожество. Никто не смеет противиться мне! Не хочешь присоединиться, так умри!

Сколько пафоса. Видно, он не те книги в детстве читал.

Ой, мама, а когти-то какие. Каждый с мою руку.

Раздался визг — это та дамочка наконец поняла, что делать ей тут совершенно нечего. Вот «послушники» оказались намного умнее, те, кто ещё мог ходить, уже давно смылись. Остались только я и он.

Причём он явно не чай пить пришёл. Не успел я развернуться, чтобы бежать, как он схватил меня своей лапой и начал сжимать. Самое удивительное, что у него ничего не получалось. Похоже, что он был удивлён не меньше меня. А уж когда я разжал его когти и спрыгнул вниз, то и вовсе опешил.

— Как ты смеешь мне сопротивляться?! — удивлённо спросил-пророкотал он, а потом, немного подумав, добавил: — Букашка.

— А на-а-ам всё равно! — неожиданно вырвалось у меня. Почему бы и не спеть перед смертью?

— А на-а-ам всё равно!

Он взбесился ещё больше. Бедный, даже смотреть на него жалко стало.

— А может, разойдёмся по-доброму? — расхрабрился я. — Ты не в моей весовой категории.

Он прыгнул на меня, и я еле успел отскочить. Вот те раз. Да он же каменный, а я и забыл.

Врезавшись в противоположную стенку, он обломал себе часть крыла и взвыл от боли.

— Что? Щиплет? — обеспокоено спросил я. Он взвыл ещё громче и опять бросился на меня. Я элегантным сальто перепрыгнул через него. Эх. Жалко, некому оценить, даже я со страху не оценил и не удивился, как это я умудрился такое выдать. Я на физкультуре в школе даже простых кувырков-то делать не умел.

А у моего соперника отломался ещё один кусок крыла, да и коготков поубавилось.

Пожалуй, теперь я буду называть его не он, а он.

Последующий час я провёл в прыжках, кувырках, откатах, отбегах и отскоках. Вскоре всё было кончено. Я лично раскрошил последний кусочек этой горгульи — летучей мыши.

— Вот и всё, — устало сказал я раскуроченному залу и опустился на колени. И куда подевалась вся таинственность и завораживающая красота зала? Остались одни осколки да обезображенные настенные фрески.

Я тщетно пытался отдышаться и неторопливо водил взглядом по залу. Кроме взгляда я ничем больше управлять уже не мог, тело не повиновалось. Я собрался с силами и…

В этот момент мне на голову опустился камешек, по размерам, наверное, не уступающий моей многострадальной голове. Последнее, что я почувствовал, — это чьи-то ловкие ручки, надевающие мне на палец перстень…