Корона из сплетённых рогов - Андрэ Нортон

Она подошла ко мне, положила руку под голову и приподняла меня с такой легкостью, какой я не ожидал от женщины. Она поднесла горячий напиток к моим губам.

— Пей! — приказала она, и я повиновался, как ребенок повинуется главе дома.

Напиток был горячий и горький. Такого бы я по собственной воле не выпил. Но все же я проглотил его, стараясь не показывать отвращения. Я был уверен, что это какое-то лекарство. Когда я допил все, и она хотела отойти, я попытался взять ее за рукав, задержать ее и сказать всю правду о себе. Я знал, что должен сказать ее сейчас, когда мой разум прояснился. А если я промолчу, то совершу второе свое предательство.

— Я лишен рода… — мой голос удивил меня. Слова, которые с легкостью формировались в мозгу, язык произносил с трудом, как будто он и мои губы распухли и потяжелели.

Она опустила меня на постель, затем освободила свой рукав от моих пальцев.

— Ты болен, — сказала она, как будто этот факт освобождал ее от греха, как бы ни был он черен. — Тебе нужно отдохнуть.

Когда я попытался снова заговорить, объяснить ей все, она положила пальцы мне на губы, и я опять содрогнулся от боли. Затем она поднялась и не стала обращать на меня ни малейшего внимания. Она ходила туда-обратно по комнате, переставляла ящички, сосуды, наводя порядок, понятный ей одной.

Наверное ее напиток оказал на меня усыпляющее действие, так как вскоре глаза мои стали закрываться. И вот я уже провалился в освежающий сон без сновидений.

Когда я проснулся во второй раз, я увидел у очага Гатею. Там все еще кипел котел, и она помешивала в нем длинной ложкой, что позволяло ей держаться подальше. А это было необходимо, так как горячая жидкость выплескивалась из котла, и пламя вспышками вырывалось из очага. Должно быть я издал какой-то звук, потому, что она тотчас же оставила ложку и подошла с чашкой ко мне.

На этот раз я без ее помощи поднялся на локоть и обнаружил, что она предлагает мне чашку с чистой водой. Я жадно выпил ее, и мне показалось, что я не пил ничего более вкусного в жизни. Затем я попытался разъяснить Гатее то, что не захотела понять ее хозяйка.

— Они лишили меня своего рода… — я смотрел прямо в глаза ей. Мне было стыдно, но я должен был сказать это. — Лорд Тугнес с большим удовольствием отошлет меня обратно к Гарну. Он может наказать Мудрую Женщину, если она не сообщит ему о моем появлении…

Девушка нахмурилась и оборвала меня.

— Забина не имеет отношения к лорду Тугнесу. Ей нет дела до того, что он хочет, или не хочет. Ты болен, ты нуждаешься в ее помощи. Это ее ремесло и никто не посмеет вмешиваться в ее дела!

Я чувствовал, что она все еще не понимает меня. В нашем народе тот, кто изгнан из рода, проклят навеки, и каждый, кто даст ему убежище, рискует вызвать на себя большие неприятности. Следовательно, ни один мужчина, ни одна женщина не могут заговорить со мной. Я был живым мертвецом, кто захочет общаться с человеком без рода, без имени?

— Это из-за леди Инны… — я внезапно вспомнил, что привело меня сюда. — Она ходила в твое Лунное Святилище. Я несколько раз встречал ее там и не сообщил об этом лорду Гарну. Теперь она исчезла, возможно пострадала от злых заклинаний этой страны.

— Мы знаем… — кивнула она.

— Вы знаете? — я с трудом сел, хотя голова моя была так тяжела, как будто на ней было одето сразу два металлических шлема. — Ты видела ее? — Может Инна встретила Гатею, и та дала ей помощь и убежище… хотя зачем ей делать это?

— Ты говорил об этом в бреду, — так она уничтожила мою слабую надежду. — И сам лорд Гарн приезжал сюда. Они быстро уехали на запад, так как здесь никто ничего не знал о ней.

— Запад… — повторил я. В эту незнакомую землю, которой даже Братья с Мечами советовали остерегаться. Что могло завлечь туда Инну?

— Может ее туда позвали… — сказала Гатея, как будто прочла мои мысли. — Она пошла в Лунное Святилище в полнолуние и не имела защитного экрана.

— Позвали… кто и куда? — спросил я.

— Возможно ты не имеешь права знать это. Забина решит. А сейчас, — она достала с полки кусок свежеиспеченного хлеба и чашку мягкой массы из фруктов. — А сейчас ешь и набирайся сил. Возможно тебя… ждет дорога.

Оставив пищу в моих дрожащих руках, она вышла из хижины, и мне стало некого спрашивать, кроме самого себя. А у меня ответов не было.