Королевская кровь. Скрытое пламя - Ирина Котова

За месяц до коронации

1 сентября, МагУниверситет

Алина

Первое сентября выдалось дождливым и ненастным. Алина закуталась в свое пальтишко, взяла рюкзачок с полученными накануне в библиотеке книгами, аккуратно заготовленными ручками, разноцветными маркерами для подчеркивания и кучей толстых тетрадей. Был там и план Магического университета, и список с именами-отчествами преподавателей, которые она не успела выучить наизусть, и расписание занятий, которое она старательно переписала.

Еще салфетки для протирания очков, конечно. И несколько сотен руди, выделенных Мариной на обеды в столовой. Деньги Алина тратить не хотела – навезла из дома закруток, овощей с огорода и консервов, но и оставлять все это богатство в комнате боялась. Народ в общагу заехал самый разнообразный.

Ее поселили в узкой комнатке, куда каким-то чудом поместились четыре кровати и огромный, видавший, наверное, еще ее прапрадедушку шкаф. На двери висело подзакопченное зеркало, в квадратном холле, куда выходили еще шесть комнат, стояли столы для занятий. В маленьком закутке между двумя холлами находилась кухня с двумя плитами, покрытыми остатками обедов и ужинов нескольких десятков поколений студентов: на рукоятках плит висели сталактиты из жира, обеденные столы были подозрительного зеленовато-черного цвета. Так могла выглядеть только обнаглевшая и разожравшаяся плесень.

Алина не переносила уборку, воспринимая ее как бесполезную трату времени, за которое можно узнать что-то новое, и максимум, на что ее хватало, – протереть пыль в доме и заправить свою кровать, – но это безобразие ее потрясло.

Как и ночные пляски и вопли под гитару вернувшихся с каникул студентов старших курсов.

Кстати, о студентах старших курсов. Часам к трем утра, когда пляски уже закончились, а вопли только-только начали достигать апогея, часть шести– и семикурсников решили возобновить традицию «оцени прелести первокурсниц». Традиция была древнее, чем шкаф в Алининой комнате, и поэтому ничто не могло остановить набравшихся за лето витаминов и тестостероновой силушки пьяных самцов.

Разбудил девчонок гогот и грохот – видимо, кто-то налетел на письменный стол. Затем раздался звук открываемой дверцы холодильника и слова «Так-с, что у нас тут есть на закусочку?». Алина уже намеревалась двигать шкаф к двери, потому что испугалась не меньше, чем ее соседки, когда раздался громкий стук в их дверь, рев «Девки, выходите, мы знакомиться пришли», задергалась ручка, и хлипкий замок, не выдержав, капитулировал перед мужской, подкрепленной портвейном настойчивостью.

Зажегся свет, и три испуганных девушки (четвертая всю жизнь прожила возле аэропорта и поэтому продолжала спать) уставились на пятерых пьянющих парней, оглядывающих их мутными глазами.

– Эд-дуард, – представился первый, протягивая Алине руку. Ее кровать стояла первой от двери и поэтому оказалась в авангарде. Девушка нащупала очки, натянула их на нос и с сомнением пожала руку.

– Страшилка, – заключил Эдуард обидно, а второй, что стоял сзади, примирительно сказал:

– Да ничо вроде, только подкраситься надо и линзы вставить.

– Обязательно, – пообещала Алина, лихорадочно обдумывая, как вытурить пришедших сюда, как в магазин сладостей, гадов.

– Ребята, шли бы вы отсюда, – сказала вторая ее соседка, Яна. – Мы вообще-то спим.

– Уже не спите, – пьяно захихикал Эдуард, подошел к ней, снова протянул руку и гордо произнес: – Эд-дуард.

– Я и с первого раза разобрала, – невежливо сказала Яна.

– А эт-та красивая, – высказался Эдуард, и остальные согласно закивали. – И эта, – сказал он, показывая на третью хмурящуюся соседку, Наталью. Парни тем временем хозяйничали, как у себя дома: посмотрели в шкаф, расселись на кроватях, в том числе и на кровати спящей Лены, даже не расселись – развалились.

У примостившегося на Алинкиной кровати в руках была гитара, да и он сам был немного трезвее остальных. Видимо, занятые руки не давали набухаться вровень со всеми. Во всяком случае, парень шепотом извинился за свинское поведение друзей и сообщил Алине, что она миленькая, но маленькая совсем. И интереса для них – взрослых – не представляет.

– Чему я несказанно рада, – ответила Алина строго, понимая, что сна сегодня уже не будет.

– Василий, а давай-ка нам серенаду! – крикнул Эдик зычно.

– Идите отсюда, – рявкнула на него Яна, но тот обиженно покачал головой:

– Сначала серенада. А потом поцелуешь – и уйдем!