Загробные миры - Скотт Вестерфельд

Макс провел ее вперед.

– Оскар, это Дарси Патель.

С лучезарной улыбкой президента класса[14]Оскар Ласситер приподнялся и протянул ей руку.

– Рад, что мы наконец-то познакомились!

Ответив на рукопожатие, Дарси поняла, что и остальные гости, собравшиеся здесь, ей знакомы. Она уже видела их в видеороликах, на аватарках в «Твиттере» и на обложках книг.

– Здравствуйте, – обратилась она к наименее знаменитому из двоих – мужчине в очках с красной роговой оправой и в твидовом пиджаке. – А я слежу за вами в «Твиттере».

Тот улыбнулся, и Дарси почувствовала себя глупо. Когда она проверяла микроблог в последний раз, у Коулмэна Гейла было двести тысяч подписчиков. Он вечно жаловался, что большинство из них не читали серию «Воин-менестрель» и проверяют его блог только ради его грубых комментариев о политике и глубоких познаний о винтажных обезьянках из носков.

– Рад нашей встрече, Дарси. Вы знакомы с Кирали?

– О, да. – Дарси повернулась к женщине за столом, но невольно отвела глаза. Она чувствовала, что ее голос дрожит. – Я хотела сказать, что мы не встречались, но я обожаю вашего «Буньипа».[15]

– Дорогой Коулмэн! Она все неверно поняла! – воскликнула Кирали. – Спаси ее от нее самой!

Присутствующие рассмеялись, а Дарси растерялась и слегка испугалась.

Оскар ненавязчиво усадил ее на стул.

– Мы как раз обсуждали теорию Коулмэна о том, как надлежит знакомиться со знаменитыми писателями.

– За день до встречи вы проверяете их продажи на Букскане,[16]– пояснил Коулмэн Гейл. – Кстати, о любом романе, который хуже всего продается, вы говорите, что он у вас самый любимый, поскольку именно его считают преступно недооцененным.

– Со мной просто – ведь у моих книг самые низкие продажи, – Кирали наклонила бокал к себе, загремев льдом, – кроме проклятого «Буньипа», разумеется.

– Я больше всего люблю «Дайревонг»,[17]– заявила Дарси, хотя в действительности этот роман шел у нее вторым – сразу за «Буньипом».

– Великолепный выбор, – согласился Коулмэн. – Учитывая критерий, естественно.

– Ах ты буксканствующий ублюдок! – игриво возмутилась Кирали, чокаясь с Дарси пустым бокалом.

Дарси удалось встретиться взглядом с писательницей. В сером балахоне и с парой наушников-пуговок, болтающихся поверх ее одеяния, Кирали Тейлор выглядела, как обычная женщина, которая собирается заняться бегом трусцой. Но ее лукавое лицо в обрамлении черных волос, пронизанных седыми прядками, привлекало к себе внимание. Она держалась так, словно являлась темной королевой фей.

– Впрочем, боюсь, что я не читала твоих книг, – сказала она Дарси, – поэтому вряд ли могу придираться к тому, что тебе нравится из моих.

– Мои книги… то есть книгу не читал никто.

– Дарси – дебютантка, – вставил Оскар, – в «Парадоксе» печатают ее следующей осенью.

– Мои поздравления, – произнесла Кирали, и все подняли бокалы в знак уважения.

Дарси вспыхнула. Она поняла, что Макс исчез, даже не попрощавшись, зато ей разрешили остаться. Здесь, среди настоящих писателей.

Она размышляла, что скоро кто-нибудь опознает в ней самозванку и попросит ее удалиться. Сидя здесь, она чувствовала себя так, будто ее платье висит на ней мешком. Оно казалось слишком большим, ни дать ни взять – ребенок, облачившийся ради забавы в мамину одежду.

– Добро пожаловать в самые долгие полтора года твоей жизни, – проговорил Оскар. – Опубликованная, но не напечатанная.

– Это похоже на то, что ты вроде бы уже целовалась с парнем, но еще не трахалась, – с тоской отозвалась Кирали.

– А тебе-то откуда знать! – Коулмэн повернулся к Дарси. – Значит, ты у нас дебютантка?

– Да, – кратко ответила Дарси.

Все трое ждали продолжения, но Дарси разбил привычный паралич. Так происходило всегда, когда ее начинали расспрашивать о романе. Она по опыту знала, что собственные интонации покажутся ей резкими и грубыми, как будто она присутствовала при прослушивании записи собственного голоса. И как сжать восемьдесят тысяч слов в пару предложений?

– Он очень хорош, – помог ей Оскар. – Я пишу на него хвалебный отзыв.

– Выходит, в издательстве опубликуют очередной нудный реалистический роман? – спросил Коулмэн. – Они сейчас весьма популярны, верно?

Оскар фыркнул.

– Мои вкусы обширнее ваших. Дарси сочинила паранормальную любовную историю.

– Их что, еще пишут? – осведомилась Кирали, знаком подзывая официанта. – Я думала, вампиры мертвы.

– Их чрезвычайно сложно убить, – проворчал Коулмэн.

Они заказали два «манхэттена»[18]– для Коулмэна и Оскара, джин с тоником для Кирали, а Дарси попросила темное пиво «Гиннесс». Она поняла, что рада передышке, которая дала ей время выстроить аргументы.

Стоило официанту исчезнуть, она заговорила, чувствуя, что голос дрожит лишь самую малость.

– Я думаю, в мире всегда будут паранормальные романы. Можно рассказать миллионы различных историй о любви, в особенности, когда это отношения с кем-то… иным.

– Ты имеешь в виду, с монстром? – уточнил Коулмэн.

– Это то, что первым приходит на ум и немного похоже на «Красавицу и Чудовище», а потом ты выясняешь, что чудовище на самом деле славное.

Дарси сглотнула. Она уже сотни раз вела подобные беседы с Карлой и никогда еще не прибегала к слову «славный».

– Но разве в реальности все не наоборот? – принялась допытываться Кирали. – Ты начинаешь с того, что считаешь кого-то классным, а под конец осознаешь, что он чудовище!