Орден Люцифера - Антон Медведев

— А святые? — тихо спросил Илья. — Или священники?

— Священники, в большинстве своем, самые обычные люди. Да, верят в Бога и служат ему, но какой-то особой силой, за редкими исключениями, не обладают. Как минимум, с нашей она не идет ни в какое сравнение. Со святыми сложнее — те как раз настоящие монстры, — Виктор усмехнулся. — Но, к нашему счастью, их в этом мире почти нет. Тогда как нас — легион.

Илья молчал, глядя на то, как развиваются со­бытия под окном. Прохожего, ставшего виновником аварии, уже затолкали на заднее сиденье разбитой «Волги» — чтобы не сбежал. Хозяин джипа кому- то звонил по мобильному телефону.

— Вспомни, что я тебе говорил, Илья, — про­должил Виктор. — Вся эта жизнь — игра. И мы лишь выбираем, на какой стороне играть. Но какой- то принципиальной разницы нет, так как все равно все в этом мире происходит с Божьего попущения. Просто что-то Бог делает руками Сатаны — вот и вся разница. Всегда есть те, кто выполняет черную работу, без них просто не обойтись. Кто-то брезгует такой работой, воротит от нее нос. А кто-то просто делает ее, причем за хорошие деньги. Тебе пред­лагают такую работу, предлагают хорошую опла­ту. Но выбор остается за тобой.

Илья подумал о том, что дома его ждут неокон­ченные работы. И если к нему не вернется вдох­новение, то он их никогда не закончит. Более того, жизнь тогда просто теряла смысл — ощутив дыха­ние силы, прикоснувшись к реальному творчеству, жить по-старому было уже невозможно.

— Я уже сделал выбор, — ответил он и надел кольцо.

— Знаю. От сил зла еще никто не уходил, — Виктор с усмешкой хлопнул Илью по плечу. — Ладно, пошли пиво пить...

Из ресторана Илья вышел лишь около пяти ве­чера. Чувствовал он себя замечательно, кольцо на пальце явно прибавило ему уверенности и силы. Его просто распирало от избытка энергии, ему хотелось петь и смеяться. Стараясь ничем не выдавать сво­его возбуждения, он шел, сунув руки в карманы куртки и думая о том, что люди на улице даже не подозревают, кто он такой. Это было удивительно сладостное чувство, оно будоражило и пьянило. Вот идет девушка, еще совсем молоденькая. Сим­патичная — надменное личико, короткая юбочка. А ножки ничего...

— Красавица, познакомимся?

— Пошел ты... — огрызнулась девица и пошла дальше, покачивая бедрами и стуча каблучками по мокрому асфальту.

Илья улыбнулся. Да, пока у него еще слишком мало силы, чтобы одним взглядом соблазнять де­вушек. Но это лишь вопрос времени. Знала бы эта пигалица, что ей может дать его кольцо, — на ко­ленях бы поползла за ним...

Дома Илья сразу же прошел в мастерскую. Взглянул на картину — и ощутил жгучее желание тут же приступить к работе. Вдохновение верну­лось, он это знал, он это чувствовал. Тем не менее, решил подождать до утра. Так будет лучше.

Этой ночью он снова гулял с Ларчем у замка при свете луны. Ларч был весел, он прыгал и ры­чал, радуясь возвращению хозяина.

А потом был еще один сон, совершенно удиви­тельный. В этом сне Илья оказался в каком-то мага­зине, причем в него он поднялся на лифте. В одном из отделов магазина он увидел выставку-продажу картин. И все эти картины принадлежали его ки­сти! Об этом говорили надписи, сделанные прямо на рамах. Илья смотрел на развешанные по стенам картины и поражался их красоте.

Больше всего в этих работах его удивила ма­нера письма — ничего подобного Илья никогда не встречал. Это было красиво, изысканно, необычно. Нечто новое. То, что так ценится в живописи. Гля­дя на картины, Илья уже знал, что его творчество обрело новое лицо.

Больше всего ему понравилось полотно, изо­бражавшее трех идущих по равнине тигров. Тигры были очень красивы, при этом узор их шкур стран­ным образом переходил в сетчатый узор фона. Это создавало очень необычный эффект: тигры каза­лись слитыми с пространством и, в то же время, тут же выделялись из него, стоило перевести на них взгляд.

Еще на одной понравившейся Илье картине был изображен Дон Кихот. Портрет больше напоминал шарж, но именно это придавало работе неповто­римое очарование. Илья понял, что здесь приме­нен тот же прием, что и в случае с тиграми: образ Дон Кихота, отличаясь от фона по цвету, сливался с ним на уровне более тонкой кольчатой структу­ры, общей для фона и образа. Казалось, что фигу­ра Дон Кихота купается в солнечных лучах, блики от которых и образовывали покрывавшие картину кольца. Илья был уверен, что сможет использовать этот эффект в своих картинах.

Проснувшись утром, он сразу же схватил бу­магу и карандаш — боялся, что забудет увиденное. Из нескольких десятков картин запомнил сюже­ты восьми, но и этого было более чем достаточно. Работать, работать и еще раз работать — в душе Ильи пели птицы.

Едва приступив к работе, он понял, что не ошиб­ся, — вдохновение вернулось. Кисть сама летала по холсту, Илья даже не стал сердиться на себя позавчерашнего, здорово испортившего картину. Нет проблем — исправит.

И исправил. Ближе к обеду хохотушки-вальки- рии стали совсем живыми: разметавшиеся в воз­душных струях волосы, призрачная одежда, ма­нящие изгибы тел. Чарующие женские лица, скры­вающие под своей неземной красотой поистине сатанинский норов. Придирчиво осмотрев картину, Илья остался доволен.

— И так теперь будет всегда, — произнес он и удовлетворенно вздохнул.

торая

Ольга Никитина никогда he считала

себя особо талантливой. Тем не менее, ее графиче­ские работы всегда пользовались спросом. Порабо­тав в Дрездене, она хорошо изучила вкусы состоя­тельных горожан, а потому была уверена, что и дома не останется без куска хлеба. Так и получилось: под­ремонтировав купленную квартиру и обзаведясь мебелью, она с удовольствием взялась за работу. Будучи человеком трезвым и практичным, Ольга и на этот раз подстраховалась — договорилась с од­ним из издательств о работе над иллюстрациями к детской книжке. Ее первые наброски очень понра­вились редактору, да и Ольга неожиданно для себя поняла, что эта работа ей по душе. Это было про­сто интересно: сначала она читала книгу, пытаясь лучше понять ее героев, потом начинала рисовать. И происходило чудо: персонажи книги обретали плоть. Каждый штрих, каждая точка добавляли им жизни, герои сказки становились все реальнее.

Книга была о девочке и маге: Ольга улыбалась, рисуя высокого нескладного волшебника Яноша в клетчатых брюках и зеленом сюртуке, любозна­тельную девочку Настю в джинсах и джинсовой курточке. Еще в книге были злой колдун Корфус и его сварливая жена Амалия, большой черный кот и огромный дракон — и каждому из этих персона­жей карандаш Ольги давал жизнь.

Был вечер вторника, когда она, пытаясь оты­скать запропастившуюся записную книжку, на­шла в сумочке визитку Ильи. После той встре­чи в художественном салоне Ольга его больше не видела.

«Интересно, как у него дела?» — думала девуш­ка, разглядывая визитку. В прошлый раз он был не очень весел. Ольге всегда было его немножко жал­ко — ей казалось, что он выбрал не ту профессию. Ну не получается у него ничего... Илья мог бы стать замечательным искусствоведом, музейным работ­ником — мало ли в этом мире интересных профес­сий? Во время учебы он ничем особенным себя не проявил, прилежно выполняя учебные задания. Хорошо выполнял, технично. Но чего-то в его ра­ботах всегда не хватало.