47 ронинов - Джоан Виндж

Сам он попал под ее чары, едва увидев, – чего она и добивалась, даже не сомневаясь в успехе. Однако, к своему величайшему изумлению – но отнюдь не беспокойству, – Мидзуки вскоре поняла, что заклятье получилось обоюдоострым. Она еще подумала, что, возможно, Кира сам был кицунэ в прошлом своем воплощении.

В конце концов, это, как и судьбы всего сущего на земле и даже в мире горнем, предопределено изменчивым течением ки. Ни повлиять на него, ни хотя бы предвидеть его повороты нельзя – даже ей, со всеми ее магическими способностями.

Вздохнув и вновь вернувшись взглядом к лицу Киры, она уже собиралась опуститься рядом и разбудить его поцелуями, когда глаза мужчины вдруг открылись. Он и не спал – поняла она. Только ему, единственному из людей, удавалось провести ее.

– Так, значит, Асано жив?

Мидзуки не двинулась с места и не опустила глаз, но ее молчание было красноречивее слов.

Опершись на локоть, Кира склонился к лежавшей рядом на полу изящно выполненной карте Японии.

– Сталь из Нагато позволяет ковать превосходное оружие, – его пальцы скользили по областям, о которых он говорил, – золото Идзу купит верность союзников… Но чтобы прокормить армию, нужны плодородные земли Ако. – Он ткнул в изображение провинции с таким ожесточением, словно хотел раздавить ее даймё одним этим движением. – Ако – ключ ко всей Японии. Овладей им человек, способный смотреть вдаль, и он сам станет сёгуном.

Откинув плащ, Кира встал. В его взгляде, направленном на Мидзуки, читалось скорее разочарование, чем недовольство. Не в силах отвести глаз, та и не пыталась протестовать, тем более – бросить ему в лицо обвинение в неблагодарности. А ведь магии сложнее кицунэ еще не приходилось творить. Лишь объединенная мощь земных и небесных сил позволила ей наложить порчу на кирина, одновременно внушив ему, что его мучитель – князь Асано, и потом волшебством выманить из сокровенных горных долин в земли Ако, где безумное чудовище учинило страшный хаос. Асано, как и предвидела Мидзуки, сам бросился преследовать его. Он должен был погибнуть…

– Мой господин, – проговорила она, – я сделала все, что в моих силах.

Ей вдруг вспомнился простолюдин, который одним ударом поразил кирина, хотя даже лучшим самураям Ако это оказалось не по плечу… который, взглянув ей в глаза, вдруг проник сквозь лисью личину и ясно увидел ее истинную сущность. Мидзуки не сомневалась: перед ней обычный смертный, даже не священник. И все же…

– Ты подвела меня, – произнес Кира, скорее смиряясь с произошедшим, чем гневаясь. Его рука мягко коснулась лица женщины, однако в этом прикосновении не было ни тепла, ни прощения.

Шагнув мимо нее к окну, он сдвинул створку в сторону. Морозный ветер мгновенно ворвался в комнату, но Кира, не обращая внимания, стоял и смотрел на свои бесплодные владения. Руки он бессознательно сцепил позади, словно узник.

– Мои предки ценой своей жизни помогли роду сёгунов обрести власть – и вот что получили взамен, – проговорил он с привычной горечью. – Предки Асано только отдавали приказы, сидя на походных стульях, и им досталось Ако! Теперь сёгун удостаивает его визитом, а я нахожусь среди сопровождающих!

Кулаки Киры сжались.

– Ако должно стать моим!

Решимость преодолела хандру, и руки господина, будто разорвав невидимые кандалы, легли перед ним на брус рамы. Глаза, смотревшие на обдуваемые всеми ветрами бесплодные камни, сделались неумолимо-холодными, как снег на вершинах гор.

Мидзуки пересекла комнату и обняла любовника, приникнув к нему теплым телом. Сам он казался таким холодным, словно вид собственных безжизненных владений заморозил его насмерть. Ее сердце наполнилось жалостью, и она обняла Киру еще крепче, стараясь отогреть в нем надежду и любовь.

– Что мне сделать, чтобы рассеять тревоги господина?

Он резко обернулся и высвободился из объятий, не принимая ни утешений, ни ласк.

– То, что я тебе скажу. Мне нужно получить Ако.

Под его жестким немигающим взглядом она опустила глаза. Бросить вызов собственной судьбе, всеми силами стараться изменить ее – кто еще, кроме человека, может быть столь наивен и столь самонадеян?

И вместе с тем именно люди, слепые к течению ки, единственные из всех живых существ могли совершать поступки настолько противоречащие ему – и потому способны были противостоять всемогущему року. Как этот простолюдин сегодня, что в одиночку убил кирина: для человека он обладал поразительной властью над мировой энергией. Какая насмешка заключена в непостижимой воле богов – наградить подобным даром столь жалкое создание…

Но именно этот талант в сочетании с решимостью переломить судьбу и изменить свое будущее сделал Киру тем, кто он есть, – а также единственным земным мужчиной, которого смогла полюбить Мидзуки. Полюбив же, она с радостью отдала в его распоряжение все свое могущество.

– Тебе не взять Ако силой. Асано и его советники умны и осмотрительны, их люди безраздельно преданы и отважны в бою… – Она заколебалась. – Однако ты можешь сломить их дух.

Протянув руку, она нежно коснулась лица Киры, и на сей раз он не отстранился, а, прижавшись щекой к теплой впадине ладони, жадно ждал ответа.

– Через три дня Ако будет в центре общего внимания, – негромко проговорила кицунэ. – Если мой господин пожелает, день торжества Асано станет днем его падения.

– Как? – Кира напряженно выпрямился, подняв голову.

Мидзуки небрежно пожала плечами, перекинув распущенные волосы вперед. Уверенность вернулась к ней.

– У каждого есть свое слабое место, – промурлыкала она, избегая надолго встречаться с любовником взглядом. – Для Асано это дочь. Он умрет за нее.

Кира улыбнулся и привлек женщину к себе, заключив в объятья. Его поцелуй был наполнен страстью, которой она так долго ждала…

Охотники возвращались в замок воодушевленные. Нефритовая зелень рисовых полей, устилающих долины и взбирающихся террасами вверх по холмам, и сапфировая лента реки, в которой отражалось пронзительно-голубое небо, были великолепны, как никогда. Повсюду стояли сакуры в цвету – где усеянные простыми пятилепестковыми белыми цветами, где словно окутанные слоистыми ярко-коралловыми облаками, рубиново просвечивающими в солнечных лучах. Сама земля Ако приветствовала победителей чудовища, угрожавшего ей и живущим на ней людям.

Мика взглянула поверх голов одетых в черное приглашенных советников, которые вот уже который день не давали ей покоя, и заметила по ту сторону ристалища, разбитого для главного события торжеств – поединка, – Тикару, сына Оиси. Юный самурай с не подобающей его званию поспешностью ворвался в нижний двор замка, где шли последние приготовления к визиту сёгуна, и покрутил головой, отыскивая кого-то – наверняка ее саму.

Находясь в обществе до мелочей приверженных этикету господ, Мика подавила порыв окликнуть юношу или хотя бы помахать ему рукой. В ней все еще жила пылкая девчонка, и присутствие молодого Тикары – так похожего на своего отца, когда тот был свежеиспеченным самураем и гордился статусом помощника каро, – всегда пробуждало в Мике прежние порывы. Но теперь, взрослая, ради отца – и собственной репутации – она не могла позволить себе и тени невнимания к словам самых умудренных в вопросах церемониала советчиков из Эдо, каких только удалось нанять.