Академия Горгулий. Избранница дракона - Лена Обухова

– Не сомневаюсь. А как Бенсон оказался здесь? – поинтересовалась я, снова принимаясь за мусс.

– Насколько я знаю, после успешного подавления бунта его, как особо отличившегося офицера, повысили и перевели в столицу. Там он ударился во все тяжкие: карты, женщины, вино. Поединки со всеми, кто смел дурно отозваться о Мелисе или сыронизировать над ситуацией в целом. За недостойное поведение его сначала сослали в город поменьше, потом понизили в должности, потом снова сослали… Но он успокоился только тогда, когда докатился до Бордема. Здесь он снова встретил Мелису. Она тогда уже была моей женой, что его ничуть не смутило. С тех пор он ходит вокруг нее кругами, надеясь, что однажды она простит.

– Но она не простит?

На этот раз Колт пожал плечами, поднося к губам почти опустевший бокал.

– Убийство брата – дело серьезное. Это не глупая ссора с кучей жестоких слов и даже не измена. Через такое нелегко перешагнуть. Трагедия в том, что эти двое по-прежнему любят друг друга, но Эдвин всегда будет стоять между ними. Не представляю, что такого нужно сделать Бенсону, чтобы это изменить.

– Да, печально, – признала я, замечая, что десерт закончился, осталось только то, что размазалось по стенкам стаканчика.

– Ты не говори Мелисе, что я тебе все разболтал. – На губах Колта снова появилась улыбка, и на этот раз она выглядела немного виноватой. – Ей будет неприятно.

– Конечно, – легко пообещала я. У меня определенно не было намерений бежать с этим к наставнице, чтобы обсудить. – Вообще-то, я хотела поговорить с тобой о другом. И если уж сегодня ты неожиданно расположен к беседе, я хотела бы снова спросить про ту горгулью…

– Ника, – протянул Колт с нотками недовольства, – я уже все сказал. Там не могло быть настоящей горгульи! Ты видела одну из зачарованных мной.

– Она не была на них похожа!

– Ночь, лес, темнота, мертвецы вокруг… Ты была напугана! Твое воображение дополнило образ, сделав его более внушительным.

– А если нет? – не сдавалась я. – Почему вы так уверены, что больше не можете обращаться? Вот ты когда последний раз пробовал это сделать?

Колт только нахмурился, глядя на меня, но так ничего внятного и не ответил. Лишь повторил:

– Мы не можем обращаться.

– Ладно, предположим. А как насчет способности тумалонцев? Кроу становится вороном. Он сказал, что это результат магических усилий, а не врожденных способностей. Но если кто-то, кто не является вороном-оборотнем по рождению, может в него превращаться, логично предположить, что кто-то другой может научиться превращаться и в горгулью. Разве нет?

– Не думаю. Некоторые тумалонцы действительно способны оборачиваться птицами или мелкими животными. Я знал одного, который превращался в летучую мышь. Но ключевое слово здесь – мелкие. В теории можно освоить оборот в волка, но это не будет та же форма, что у настоящих волков-оборотней, они были крупней. Поэтому нельзя стать горгульей или, например, драконом. Сил не хватит.

Я кивнула в знак того, что услышала и поняла его, но тут же поинтересовалась:

– Но все-таки… Если бы мне захотелось попробовать обернуться горгульей, что мне нужно было бы сделать?

– Родиться лет на триста раньше, – отрезал Колт, явно раздражаясь.

Я почувствовала, что тоже начинаю злиться, поэтому решила прикусить язык, пока не наговорила лишнего.

– Прости, это, наверное, прозвучало грубо, – неожиданно повинился Колт, заставляя меня снова взглянуть на него. – Но оборот действительно невозможен. Ты видела одну из моих горгулий, просто вблизи она произвела на тебя иное впечатление. И поверь: я сейчас злюсь не на тебя за вопросы или за то, что в ту ночь ты оказалась в Мертвом лесу. Я злюсь на себя, ведь только я виноват в том, что это произошло. Надо было давно сменить ключ к тайному проходу.

– А почему ты его вообще оставил? – тут же поинтересовалась я. – Разве это не опасно?

Колт невнятно дернул плечом, словно не был уверен, опасен тайный выход из замка или нет.

– Решение принял не я, а отец Ламберта. По его мнению, тайный ход и подземелье могли однажды пригодиться. Закрыть старое строение и коридор, соединяющий его с более новым, казалось достаточным. Патрик лично наложил все заклятия, взломать их или узнать не мог никто. Конечно, когда вас с Ламбертом поймали в Мертвом лесу, я заподозрил, как вы на самом деле там оказались. Но и тогда не сменил ключ. Не думал, что Ламберт передаст его тебе: это их родовое заклятие, такое не разглашают кому попало. А я не хотел лишать его возможности делать то, ради чего он сюда приехал.

– Искать убийцу его невесты? – мрачно уточнила я.

– Я считаю, он имеет право на месть. Но он не должен был втягивать в это тебя.

Вздохнув, я не стала уточнять, что сама во все втянулась. Лишь спросила:

– А та комната? Тайная, в подземелье. Почему вы с ней ничего не сделали?

На этот раз Колт заметно растерялся, мой вопрос удивил его.

– А что мы должны были с ней сделать? Это просто комната, там нет ничего опасного. Но спрятаться в ней тоже никто не может, потому что я знаю, где она.

Я уже хотела возразить, что там куча странных вещей и опасных с их точки зрения книг, но успела прикусить язык. Кажется, все это время мы с Колтом говорили о разных тайных комнатах.

– Чего мне так и не удалось выяснить, так это откуда Мортена знала ключ, – вздохнул тем временем Колт. – Как она вообще узнала об этом проходе и о лабиринте?

– Возможно, от Варга, – осторожно предположила я. – Киллиан сказал, что у них на курсе бродили слухи об этом. Не уверена, правда, что кто-то действительно знал ключ: сам Киллиан предпочитал держаться от этих слухов подальше и не проверял.

Отец одарил меня мрачным, тяжелым взглядом.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Я смогла лишь неловко пожать плечами. Внятных оправданий у меня не было.