Полночное пробуждение - Лара Эдриан

Возможно, это кровь П1 делает его таким стойким и безучастным. А может быть, это результат тренировки, и в таком случае этому можно научиться.

— Покажи мне, как ты это делаешь, — попросила Элиза, когда Тиган закончил разговор и захлопнул крышку телефона.

— Что показать?

— Ты говоришь, что я должна научиться контролировать свои способности. Покажи, как это делать. Я хочу быть такой, как ты.

— Тебе не надо быть такой, как я.

Элиза подошла к нему:

— Тиган, научи меня, я могла бы быть полезной тебе и Ордену. Я хочу помогать вам в вашей борьбе с Отверженными, понимаешь?

— Даже не думай об этом. — Тиган сделал шаг в сторону.

— Но почему? Неужели только потому, что я женщина?

Тиган развернулся так молниеносно, что у Элизы перехватило дыхание, и впился в нее свирепым взглядом хищника:

— Потому что твой главный мотив — боль. Это делает тебя крайне уязвимой. Ты слишком незрелая, слишком поглощенная жалостью к себе, чтобы быть полезной кому бы то ни было.

Пламя на мгновение вспыхнуло в его глазах и тут же погасло. Обдумывая его резкие слова, Элиза тяжело сглотнула. Жестоко, но справедливо. Она слабо кивнула, принимая его ответ.

— Лучше всего тебе вернуться в Темную Гавань, Элиза. То состояние, в котором ты находишься, и то, что ты сейчас делаешь, не помогают, а только мешают, и в первую очередь тебе самой. Я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть.

— Конечно, — согласилась Элиза, — потому что даже в желании обидеть кроется чувство, не так ли?

Больше она не сказала ему ни слова. Не глядя на него, она взяла со стола тарелку и поставила ее в раковину.

— Что значит «больше нет»?

Босс Отверженных сидел в кожаном кресле за столом красного дерева и слушал по громкой связи сбивчивый доклад Миньона.

— Сэр, вчера ночью в пожарную часть поступил тонок. Произошел взрыв. И этот чертов склад вспыхнул, как сухая щепка, и сгорел дотла. По словам пожарных, ничего не осталось. Говорят, утечка газа…

Зарычав, Марек нажал на кнопку, не желая больше разговаривать с Миньоном.

Лаборатория не могла взорваться случайно или по неосторожности тех, кто там работал. Очевидно, что к этому приложил руку Орден. Единственное, что удивляло Марека, — это почему его родной брат Лукан и другие воины так долго тянули с этим. Разумеется, все лето он отвлекал их внимание, вынуждая воинов сосредоточиться на непрерывных уличных стычках с Отверженными.

Одной рукой он направлял их действия в сторону, а другой вел нужную ему работу.

С этой целью он прибыл в Бостон. По этой причине в городе резко возросло число Отверженных. У Ордена прибавилось работы, так что Марек мог спокойно заниматься своим главным делом. Он был бы только рад, если бы в этих схватках удалось уничтожить всех воинов, но и пустить их по ложному следу уже было достаточно. Как только его главная цель будет достигнута, Орден перестанет представлять для него опасность.

Новость о взрыве нарколаборатории вызвала у Марека раздражение, но еще больше его раздражало отсутствие известий от другого Миньона. Он ждал важную информацию — жизненно важную — и просто сгорал от нетерпения.

Этот Миньон не мог просто опаздывать с известием. Человек, которого Марек выбрал для выполнения этого задания, был капризным и высокомерным, но в то же время надежным. Как и все Миньоны. Люди, выпитые вампиром до критического минимума, становились его покорными рабами. Но лишь самые могущественные вампиры Рода могли делать из людей Миньонов, хотя законы Рода с давних пор запрещали эту практику как проявление варварства.

Марек нахмурился, испытывая отвращение к Роду, вставшему на путь самоограничения и подавления своей истинной природы.

Это была одна из причин, почему Роду требовались радикальные перемены. Требовался сильный лидер, чтобы провозгласить новую эру.

И он, Марек, призван стать этим лидером.