Республика воров - Скотт Линч

– А как их издалека от обычных людей отличить? У них что, платье особое или дурацкие колпаки? Вблизи – другое дело, татуированные запястья скрыть сложнее, да и ведут они себя высокомерно.

– Я видела, как слуги по острову снуют, повозки разгружают и все такое, а вот чтобы маги по паркам гуляли или друг с другом на улице беседовали… Там нет ни стражников, ни господ, одни слуги. Может, сами маги как-то хитро скрываются от любопытных глаз, не знаю.

– Они вообще странные, – вздохнул Локк, глядя на остатки золотисто-оранжевого вина в бокале. – На что уж я странный, а они еще страннее. И редкостные мудаки, высокомерия хоть отбавляй. Ну, наверное, у странных людей и привычки странные.

– А как по-твоему… – задумчиво спросила Сабета, – ваши… работодатели вам честно объяснили, ради чего они это состязание устраивают?

– Нет, конечно, – фыркнул Локк. – Но это и так ясно. Хотя… ты ведь с нашими магами не встречалась. А твои что из себя представляют? Неужели все прямо и открыто рассказывают?

– Не знаю, – вздохнула она, глядя в ночь. – Все обещанное они мне предоставили, работой моей довольны, и угрозы их самые что ни на есть настоящие… Но вот их скрытность и увиливание настолько раздражают…

– Ты просто не привыкла чувствовать себя одной из фигур на игральной доске, – предположил Локк.

– Ага, – удрученно кивнула она и тут же показала ему язык. – В отличие от тебя, мне такого случая раньше не представлялось.

– Ах ты змеючка! Если бы хорошие манеры не принуждали меня удержаться от язвительного замечания, сударыня, то вы давно бы были весьма чувствительно… уязвлены.

– Будь у тебя хоть толика хороших манер, ужинать с тобой было бы скучно.

– Значит, ты признаешь, что тебе со мной весело?

– Я признаю, что этого я и боялась… – На миг потупившись, она продолжила: – Твое присутствие раздражает меня все меньше, а успокаивает все больше.

– Что ж, – удовлетворенно хохотнул Локк, – я счастлив, что не стал для вас обузой, сударыня.

– Ну что, продолжим трапезу?

– Нет, благодарю покорно. – От дальнейшего обжорства Локка удерживал только недостаток места в животе. – У меня пузо набито, как мешок зерном.

– Вот и славно. Ты чересчур отощал.

Лакей, убрав остатки ужина, положил на стол дощечку с пришпиленным к ней сложенным листком бумаги. Сабета развернула листок и мельком проглядела.

– А это что? – спросил Локк.

– Счет за ужин, – объяснила она. – Здесь его прямо к столу приносят, чтобы гости могли своей грамотностью щегольнуть.

– Смешно… Тоже мне, изысканные манеры западных земель! А что вам сейчас угодно, госпожа Галанте? Пешком пройдемся? Или прокатимся в карете по ночному городу? Или…

– Нет, сейчас мы будем почивать на лаврах. – Она встала из-за стола и потянулась; платье и камзол соблазнительно облегали гибкое тело. – Спасибо за приятно проведенный вечер, но… Пожалуй, с остальным лучше не спешить.

– С остальным лучше не спешить? – переспросил Локк, не в силах скрыть разочарования. – А, ну да, конечно.

– Лучше не спешить, – повторила она. – У нас с тобой за пять лет много всякого накопилось, за один вечер от этого не избавишься.

– Понятно…

– Ох, да не гляди ты на меня, как побитый щенок! – Она приобняла его за пояс и поцеловала в щеку – без пылкости, но чуть дольше, чем позволяла обычная вежливость. – Давай-ка еще раз отужинаем… через три дня. Я подыщу место поинтереснее.

– Через три дня… – пробормотал Локк, все еще чувствуя тепло ее губ на щеке. – Через три дня? Договорились. И попробуй только мне помешать.

– А я и не собираюсь. У нас же перемирие. Я обещала состязаться по-честному. – Она вытащила из кармана пару кожаных перчаток.

– А можно тебя до кареты проводить?

– Мм… вряд ли. – Она лукаво улыбнулась и вытащила из-под стола моток полушелковой веревки. – Я стараюсь соблюдать основное правило плутов и мошенников – заманивать простаков сладкими обещаниями.

Локк недоуменно уставился на нее. Невесть откуда взявшейся тоненькой отмычкой Сабета ловко отперла дверцу клетки.

– Погоди…

– Веревкой я заранее запаслась, – объяснила Сабета. – Правда, не знаю, ради какого случая: то ли для побега, то ли для того, чтобы тебя повесить.

– Серьезно?

– Ну я бы так не сказала, – усмехнулась она. – Зато честно. Спасибо за подарок. Я тебе взамен кое-что оставила.

Она швырнула в распахнутую дверцу клетки веревку, прикрепленную к прутьям пола, и ловко соскользнула по ней в темноту, без обвязки, замедляя ход сапогами и руками в кожаных перчатках; складки платья трепетали, как лепестки цветка на ветру.

– О боги, – прошептал Локк, глядя, как Сабета спускается на землю и исчезает в темноте.

Рассудок, окутанный дымкой винных паров, наконец-то осознал ее последние слова. Локк, торопливо охлопав себя по бокам, обнаружил в левом кармане камзола сложенный лист бумаги. Записка? Любовное послание?

Листок оказался счетом за ужин.

9

– Эй, с дороги! Прочь с дороги! Скорее! Прочь, если вам жизнь дорога!

По улице громыхала телега, запряженная парой взмыленных лошадей. Возчик, испуганно вытаращив глаза, отчаянно натягивал поводья, то и дело оглядываясь на груз – груду бочек и мешков, один из которых прорвался, и из него валили густые клубы сизого дыма. Внезапно тележное колесо слетело с оси, телегу вынесло на обочину, и все содержимое вывалилось к парадному входу гостиного двора «Черный ирис».

– Алхимический груз! – завопил возчик – тощий седобородый старик в просторной, траченной крысами кожаной накидке, – и бросился выпрягать лошадей. – Эй, несите песок и воды побольше! Ну же, быстрее, пока не взорвалось!

Из разорванных мешков и проломленных бочек повалил дым, в котором то и дело сверкали искры.

Гости, слуги и охранники, выбежав из гостиного двора, тут же бросились врассыпную, а дым пополз в распахнутые двери и тучей накрыл весь особняк. Из тяжелых дымных клубов донеслось зловещее потрескивание, а потом к небу взметнулись языки разноцветного пламени. Возчик торопливо пересек дорогу и подошел к мальчишкам из конюшни «Черного ириса», которые с любопытством таращились на происходящее.

– За лошадьми приглядите! Я мигом вернусь! – Возчик передал поводья одному из мальчишек и юркнул в колышущуюся дымовую завесу.

Пламя разгоралось все ярче, облака дыма – зеленые, багровые и ядовито-желтые – вытянулись гигантскими щупальцами и, извиваясь по-змеиному, поползли вдоль улицы, распространяя едкую вонь чеснока, серы и какой-то мерзкой гнили. Все гостиное подворье окутала плотная пелена жуткого алхимического марева, сквозь которую тускло бронзовел шар полуденного солнца.