Песнь крови - Энтони Райан

– Я всего лишь брат с мечом, сестра, – сказал он ей. – И с каждым годом понимаю, как мало я знаю.

– Вы знали достаточно, чтобы спасти мне жизнь. Вы знали, что у Мустора не хватит духу вас убить. Я была совершенно уверена, что вы его зарубите, когда увидите, что у него я… Я была так горда вами, так гордилась, что вы этого не сделали. Безумец он или нет, убийца или нет, а я не чувствовала в нем зла. Только горе и чувство вины.

Снизу донесся шум. Ваэлин посмотрел вниз и увидел, что владыка фьефа лорд Мустор наскакивает на Каэниса, плеща вином из бутылки на булыжную мостовую двора. Владыка фьефа был растрепан, небрит и, судя по тому, как заплетался у него язык, куда пьянее обычного.

– П-пусть себе гниют! Слыхал, брат? У нас в Кумбраэле грешников не хоронят! Отрубите им головы и б-бросьте воронам…

Он наступил в лужу непросохшей крови, поскользнулся и тяжело рухнул на булыжники, облившись вином. Мустор замысловато выругался и отпихнул руки Каэниса, который пытался помочь ему встать.

– Я говорю, пусть грешники себе гниют! Это же моя крепость. Принца Мальш… Мальсия? Лорда Ваэлина? Нет, моя!

– Что это за человек? – спросила Шерин. – Он выглядит несколько… ненормально.

– Законный владыка фьефа Кумбраэль, да поможет им Вера.

Он виновато улыбнулся ей.

– Мне надо идти. Мой полк останется здесь в ожидании нового приказа короля. Я попрошу брата-командора Макрила выделить эскорт, который доставит вас обратно в орден.

– Я бы предпочла ненадолго остаться здесь. Думаю, сестра Гильма будет рада помощнице. К тому же мы с вами почти не успели поделиться новостями. Мне есть о чем порассказать!

Все та же открытая улыбка, все та же боль в груди. «Отошли ее, – приказал внутренний голос. – Если оставить ее тут, ничего, кроме боли, из этого не выйдет».

– Лорд Ваэлин! – Крик владыки фьефа лорда Мустора снова заставил его посмотреть во двор. – В-вы где? Оштановите этих людей!

– Мне тоже есть о чем порассказать, – сказал Ваэлин, прежде чем уйти прочь.

* * *

Поначалу лорд Мустор рассвирепел, когда Ваэлин отказался остановить погребение трупов, и принялся во всеуслышание орать, что крепость его и что он в своих землях полновластный владыка. Когда Ваэлин коротко ответил, что он служитель Веры, а потому не подчиняется слову владыки фьефа, Мустор умолк и сердито надулся. Воззвав к принцу Мальцию и получив в ответ лишь суровый неодобрительный взгляд, Мустор удалился в покои своего убитого брата, куда велел принести значительную часть винных запасов, что хранились в подвалах цитадели.

В Высокой Твердыне они провели еще восемь дней, с тревогой ожидая вестей об окончании войны. Ваэлин не давал своим людям сидеть без дела, занимая их тренировками и постоянными вылазками в горы. Солдаты почти не роптали, боевой дух был высок благодаря победе и трофеям, добытым в цитадели и снятым с трупов. Пожива была невелика, однако же утолила извечную солдатскую тягу к добыче.

– Дайте им одержать победу, набить карманы золотом и время от времени переспать с бабой, – сказал Ваэлину сержант Крельник как-то вечером, – и они будут следовать за вами вечно!

Как и обещала сестра Шерин, Алюций Аль-Гестиан быстро оправился. Он очнулся на третий день и благополучно прошел простую проверку, показывающую, что его мозг не получил необратимых повреждений, хотя он совершенно не помнил ни самой битвы, ни того, как его ранили.

– Так он, значит, убит? – спросил он у Ваэлина. Они стояли во дворе, глядя, как солдаты строятся для вечерних занятий строевой подготовкой. – Узурпатор?

– Да.

– Как вы думаете, это он вручил Черной Стреле те пропуска?

– Не знаю, как еще они могли попасть к нему в руки. Похоже, прежний владыка фьефа готов был на многое, чтобы уберечь своего сына.

Алюций плотно закутался в свой плащ. Ввалившиеся глаза делали его похожим на старика, глядящего из-под маски молодого человека.

– Столько крови пролито из-за пары писем… – он покачал головой. – Линден бы расплакался, если бы это увидел.

Он сунул руку под плащ и отцепил от пояса короткий меч Ваэлина.

– Возьмите, – сказал он, протягивая меч вперед рукоятью. – Больше он мне не понадобится.

– Оставьте его себе. Это мой подарок. Пусть будет вам напоминанием о том времени, что вы провели в солдатах.

– Не могу. Король вручил его вам…

– А я вручаю вам.

– Я не… Не следует отдавать его такому человеку, как я.

Видя, как мальчик сжимает рукоять меча, как дрожат у него пальцы, Ваэлин вспомнил красную жижу, которой был покрыт клинок, когда его вытащили из-под кучи трупов у ворот. «Лицо битвы всего уродливее, когда видишь его впервые».

– Есть ли тот, кто более достоин этого? – сказал Ваэлин, положив руку на рукоять и мягко отведя ее от себя. – Вернетесь домой – повесьте его на стену. И пусть висит. Обратно я его не приму.

Юноша, похоже, хотел было сказать что-то еще, но промолчал и повесил меч обратно на пояс.

– Как вам будет угодно, милорд.

– Вы напишете об этом? Стоит оно поэмы, как вы думаете?

– Оно наверное стоит сотни поэм, но вряд ли их напишу я. С тех пор, как я очнулся, слова уже не приходят ко мне сами, как когда-то. Я пробовал. Я сижу с пером и бумагой, но ничего не выходит.

– Человеку требуется время, чтобы оправиться после ранения. Отдыхайте и ешьте вволю. Я уверен, что ваш дар вернется.

– Надеюсь… – мальчик слабо улыбнулся. – Может быть, я напишу Лирне. Уверен, что для нее слова у меня найдутся.

Ваэлин, которому тоже было что сказать принцессе, кивнул и переключил внимание на солдат, спустив внезапно охвативший его гнев на человека, который в оборонительном строю слишком высоко поднял алебарду.

– Держи ниже, остолоп! Как ты выпустишь кишки коню, когда у тебя оружие в небо торчит? Сержант, лишний час строевой подготовки этому человеку!

Вечера он проводил в обществе Шерин. Они сидели в зале владыки и делились рассказами о том, что им довелось пережить в последние несколько лет. Ваэлин обнаружил, что Шерин попутешествовала куда больше него: она побывала в миссиях Пятого ордена во всех четырех фьефах Королевства и даже плавала кораблем в анклав, расположенный в Северных пределах, где правил во имя короля владыка башни лорд Ванос Аль-Мирна.

– Приятное место, хотя там и холодно, – сказала ему Шерин. – И там живет так много разного народа! Большинство тамошних земледельцев на самом деле изгнанники из Альпиранской империи, что на юге. Высокие, красивые чернокожие люди. По всей видимости, они прогневали императора и вынуждены были сесть на корабль либо быть казненными. Они прибыли в Северные пределы более пятидесяти лет тому назад. Большая часть стражи владыки башни набрана из этих изгнанников. Они славятся своей свирепостью.