Эфирный оборотень - Алексей Живой

В следующей палате, которую решил визуально обследовать Йорк, находился радист бомбардировщика Пит Джассини. С ним все пока обстояло значительно проще, чем с остальными. Пит хуже всех перенес выход из комы и был еще очень слаб. Его истощенный организм отказывался принимать еду. Пит мог только пить воду и спать, чем он собственно и занимался, когда Грегор Йорк рассматривал происходящее в его палате. Поскольку Пит вел себя тише всех других членов экипажа Б-52 и не задавал никаких вопросов, достаточно спокойно удалось записать его первые мыслеформы. Прочитав расшифровки, аналитик слегка опешил. Оказалось, что радист, так же как и штурман, в подсознании вполне отчетливо воспроизводит встречу с японским адмиралом Того на борту флагманского броненосца «Асама». Русского боцмана на сей раз, правда, не было. Зато неподалеку от места действия наблюдалась сборная флотилия из русских, немецких и японских военных кораблей, уверенно рассекающая облака. Самое интересное заключалось в том, что корабли принадлежали к разным эпохам. За кораблями на небольшом отдалении ровным строем шли истребители и штурмовики, участвовавшие в обеих мировых войнах.

В отличие от просто начиненных картинками и информацией мыслеформ радиста, расшифровки мозговой активности Дика Билинго и Лесли Форда сразу после выхода из комы не дали никаких результатов. Не успев получить ответы на свои вопросы или хотя бы подтверждения необъяснимой тенденции, существующей в мозгах летчиков, Грегор Йорк был вынужден снова теряться в догадках. Решив немного помедитировать над проблемой, аналитик приказал не беспокоить себя в течение получаса, даже если начнется ядерная бомбардировка авиабазы. Он достал микрокассету с записью разговора с майором Кремпом. Вставив ее в плейер, нажал на пуск. Из магнитофона послышалась довольно наглая речь Рассела. Аналитик не спеша вытащил сигарету из открытой пачки «Кэмела», размял ее между пальцами. Задумчиво прикурил, вслушиваясь в несущиеся из колонок звуки разговора. Затем, когда пленка закончилась, куратор достал из специального ящичка и вставил в видеосистему пленку с записью мыслеформ штурмана. Пропустив мимо сознания все, что касалось японских, немецких и русских мотивов времен 1904—1943 годов, мозг аналитика вдруг ощутил какую-то неясную тревогу в тот момент, когда на экране монитора возник вполне современный «Миг-29». Грегор Йорк остановил пленку с записью мыслеформ и минут десять непрерывно вглядывался в отчетливое изображение современного русского тактического истребителя. Но не его огневая мощь пугала и одновременно притягивала куратора программы «Мыслитель» – с этим, пусть и классным истребителем, всегда можно было справится при необходимости. Странным образом этот неизвестный, невесть как попавший в поле зрения штурмана американского бомбардировщика, русский «Миг» волновал аналитика очень сильно. Быть может, это и есть тот самый неучтенный, не найденный в анналах, самолет, с которым столкнулся «Б-52» при выполнении своего последнего полета по специальному заданию? Но ведь если это был обычный русский «Миг», то не составило бы особого труда отыскать его на какой-нибудь трижды засекреченной авиабазе – Россия была нашпигована шпионами, словно сдобная булка изюмом. Однако, его не нашли, а это было уже не понятно. Ведь где-то его успел запечатлеть мозг штурмана «Б-52». Только вот где именно? На это куратор программы «Мыслитель» не мог пока найти ответа.

Неожиданно тишину расколол телефонный звонок. Йорк с недоумением посмотрел на вздрагивающий белый аппарат, а затем на часы – оставалось еще пять минут до окончания священного времени медитации над проблемой «Мига». Кто посмел ослушаться приказа? Но Грегор Йорк знал, что если его приказа посмели ослушаться и пропустили входящий звонок – значит случилось нечто поважнее ядерной войны или нашествия марсиан. И это действительно было так – звонил сам Хольцман.

– Грегор Йорк у аппарата. – ответил аналитик, выныривая из глубин созерцания проблемы на поверхность высокоскоростного бытия.

– Необходимо встретиться. Жду тебя через час в своей резиденции.

– Вас понял. Вылетаю.

Аналитик повесил трубку и встал, мгновенно собравшись с мыслями. Что бы это значило? Скорее всего Хольцман что-то решил переиграть и начнет действовать не совсем по намеченному плану. Йорк не знал хорошо это или плохо, но ему приказали прибыть на встречу через час, а это означает одно – выдвигаться надо немедленно. Жаль, опыты с пленными летчиками придется отложить до возвращения. Аналитик нажал одну из кнопок на пульте.

– Отделение экстренной передислокации. Капитан Парч.

– Говорит Грегор Йорк. Через пять минут на восьмой полосе должен быть готов к старту мой реактивный «Фалькон-2000».

– Вас понял, сэр. Вы полетите один?

– Да. Кроме пилота мне больше никого не нужно.

Грегор оделся, вынул из сейфа необходимые документы и бросил их в портфель из черной кожи. Лететь предстояло целый час. Аналитик огляделся в поисках какого-нибудь чтива, которым можно будет занять глаза на это время. Взгляд его скользнул по заваленному бумагами столу и задержался на газете, купленной сегодня утром по дороге на авиабазу, на первой полосе которой помещалась огромная фотография горящего небоскреба. Не раздумывая долго, Йорк сунул газету в портфель, отметив про себя, что испытал при этом легкое необъяснимое волнение. Отнеся это на счет нервного напряжения последних дней, аналитик вышел из своего наблюдательного центра, и спустя десять минут, уже находился на высоте нескольких тысяч метров в салоне комфортабельного «Фалькона-2000», уютно расположившись с газетой и чашечкой кофе у иллюминатора. Как только Грегор Йорк покинул пределы авиабазы «Гринфилд», в секретной секции «А» погас свет. Но идеально натасканная охрана не обратила на это никакого внимания, – она уже находилась в состоянии эйфории и активно переживала детские воспоминания.