Черный замок, или Вопреки устройству Мира - Елена Тыртышникова

Эфа остался в одиночестве. В своём вечном, безмерном одиночестве. Одиночестве служения империи. Одиночестве искупления вины, юношеской ошибки.

— Леэ, — Руника присела рядом со сломанным троном. Её маленькая ладошка легла поверх кулака ярости, в который сама собою сжалась левая рука Эфы. — Леэ.

Старшая, умная сестра ласково улыбнулась. От неё веяло грустным спокойствием, силой, отданной в подчинение брату и его империи. А ещё — влагой, солнечным летним ручейком.

— Успокой своё сердце, Леэ, — её голос был подобен журчанью воды среди камней. Сама же магиня напоминала волну на поверхности глубокого озера. — Имлунд считает себя твоим отцом. И как отец не покинет тебя, хоть ты и совершаешь ошибки и, порой, непростительные глупости. Он даже не винит тебя в гибели нашего отца…

— Романду он назывался вовсе родным отцом. Но достало одно ослушания, чтобы лишить мальчика своего имени и поддержки!

— Неужто? — теперь Руника походила на облачко или даже на грозовую тучку. Вместе с настроением менялось и одеяние магини. Поначалу она была облачена в строгое синее платье, теперь тело женщины окутывала лёгкая на вид, но на деле грозная паутинка-кольчуга. Впрочем, Эфа знал — то и другое иллюзия для младшего братишки, сестра никогда не позволяла себе одеться неподобающим принцессе образом. — По-моему, Имлунд защищал Романда. Да, жестоко, но действенно. И теперь, спустя столько лет, ты обрёл сына.

— Нет, — император нервно заёрзал на кресле, но под спокойным взглядом сестры замер. — Нет, Руни, теперь я его потерял навсегда. Если Романд назовёт меня отцом, значит, ему велел тесть. Или Имлунд.

— Леэ, Леэ. Сдаётся мне, Романд назовёт тебя отцом только тогда, когда сам захочет.

— Он не захочет.

— Скорее всего — да, — не стала спорить Руника. — Но из этого не следует, что ты не можешь быть его отцом. И уж другом стать точно получится! Ты только дай ему возможность разглядеть себя, увидеть то, на что смотрит Имлунд, что открывается мне.

— Как это сделать, Руни? — Эфа сейчас донельзя напоминал сына с его вечным наивным «А как это, госпожа Руника?» или виноватым «Я случайно!».

— Для начала познакомься с Романдом. Не бойся, но собери все свои силы — ты получишь то, что заслужил.

* * *

Керлик вернулся домой. Жутко хотелось спать, немного есть. И нестерпимо — помыться и уничтожить одежду. Аромат вернувшегося Романда, казалось, пристал к рубахе намертво.

Неспешно выполнив последнее желание, чародей со стоном лишил себя первых двух. Судьбы Мира, конечно, вещь серьёзная и изматывающая, но управлять хозяйством тоже надобно. После исчезновения Марго Керлик так и не закончил разбираться со счетами. А ведь Ратик Губошлёп как староста поднадзорной деревушки просил учинить господский суд.

Маг хмыкнул. После его вердиктов все недовольны, обзываются (нарочито громким, но всё-таки шёпотом) за спиной свихнувшимся злобным чароплётом. А чего тогда звали? Керлик с удовольствием бы обошёлся без этой своей обязанности. С другой стороны, когда в Чёрной Волне относились к господину как-то по-другому? Ведь сам таких смешных воспитал. Или они — его?

Деревня стояла у холма-волны задолго до появления в этих местах Керлика. Чародей просто шёл мимо, направляясь в Орлиные горы — в них имелось кое-что, способное его заинтересовать. И вдруг он увидел это странное место: чистые кишащие рыбой озёра, виноградники, явно существующие благодаря магии, блестящие золотом в лучах солнца пшеничные поля, перемежаемые небольшими берёзовыми рощицами, и холм, заросший высокими деревьями, таких в округе и не было-то.

Помимо неповторимой формы и растительности холм обладал удивительной аурой: чистой и вместе с тем угрожающей — чтобы такое пропустил маг, к тому же, тёмный? Никогда!

Керлик, нисколько не обращая внимания на местных жителей, поднялся на гребень «волны» и с удовольствием побродил по нему. С аурой так и не разобрался, но почувствовал, что это место для него: оно было таким спокойным, родным… А потом чародей устал и проголодался, тотчас вспомнил о замеченной деревушке и, следовательно, возможности отдохнуть. Он спустился, без труда отыскал небольшой трактир, вошёл… и убил какого-то мужика, пристававшего к молоденькой девчушке. Та напомнила Керлику о Жиине — и мимохожий гость, не задумываясь, нанёс удар.

Позже выяснилось, что ему под руку попался местный барон — Керлик ещё с Вольных Отрядов (а, может, и раньше) отличался удачливостью и своевременностью. Так как барон был из вольных, не подчинявшийся ни одному из господ, даже императору Гулума, маг оказался подсуден лишь деревенским — других, кроме убиенного, хозяев у них и не имелось. Однако у вольных баронов законы просты: убил хозяина — значит, хозяйничай за него сам, на чём настаивал отец девочки, староста деревни. Керлик для вида посопротивлялся, но уж очень холмик ему приглянулся…

Черёз пять лет у мага был Чёрный замок, а потом и владения как-то сами собой увеличились. Докатился он аж до того, что стал почти подданным соседа-Гулума… А всё жители Чёрной Волны. Одна радость — скинуть дела на Романда. Мальчишке всё равно надо учиться — надёжа и опора государства как-никак. Хотя, конечно, владения Керлика не модель империи, но опыта зятёк всяко наберётся.

Таким образом, найдя гениальное решение проблем и не ища в нём изъяны, чародей отворил дверь кабинета.

— Тьфу-ты! Помяни Свет — день и наступит!

На диванчике, который ближе к окну, сидел Романд. Чистенький, благообразный. Само спокойствие. От юноши исходил Свет — Керлик редко видел зятя таким. Пришёл на серьёзный разговор.

Величественную, несколько нереальную картину портила наливающаяся багровым шишка на лбу Романда. Да и Пушистик, прильнувший к щеке создателя, придавал оттенок умильности.

— Что ты здесь делаешь? Не хочешь идти к жене?

— Я у них был, Зо, — юноша не поднялся, только вскинул глаза на тестя, в целом оставаясь таким же неподвижным и послушным. Чему? — Они спят. Мне подумалось, что не стоит их будить только для того, чтобы показать себя, — он помолчал, как-то виновато улыбаясь. — Близнецы. Выходит, не двуцветный маг, да?

— Выходит. Ты хоть поел, малыш?

— Не хочется. После твоей магии, Зо.

Романд принялся выискивать что-то на полу.

Тишина окутала кабинет, поглотила пространство, а вместе с ним звуки, запахи, цвета. Жизнь. В комнате был только Романд и его Свет. С удивлением Керлик обнаружил, что не чувствует силы зятя, на разум и сердце не давила его обжигающая мощь. Сейчас перед магом сидел беспомощный мальчишка. Как будто даже парализованный.

Безвольные руки сложены на сжатых коленях, плечи опущены — смирение. Романд принял для себя некое решение и ожидал ответного от судьбы. Он не стал покорным рабом, но смирился.

Пушистик, словно зная, в чём дело, обнял шею юного чародея. Как это удалось созданию, не имеющему рук или лап, Керлик не понял. И не захотел, потому что — не надо.