Рябиновый мед. Августина - Алина Знаменская

Маша вздохнула. Помолчали, наблюдая, как сыновья бегают друг за другом среди оград.

— Хорошо здесь, правда? — улыбнулась Маша. — Всякий раз прихожу сюда будто бы в гости. И сердцу так печально и радостно одновременно.

— И уходить не хочется.

— Не хочется, — согласилась Маша. — Дома тоскливо. Знаю, папа отругал бы меня за такие настроения, но не получается по-другому. Как вспомнишь, каким шумным бывал этот дом, сколько в нем было тепла, счастья… Какие мечты вынашивались в каждой комнате… А теперь там чужие люди. Нам с Сережей оставили нашу горницу, и на том спасибо.

Подруги поднялись и, разговаривая, двинулись к воротам. Дети бежали впереди. Они резвились, словно здесь было не кладбище, а парк. Не доходя до ворот, мальчики остановились у дома причта — им открылся просторный двор, где на веревках сохло белье, ходили по траве куры. А на крыльце сидела девочка в платочке, ровесница мальчиков, и с любопытством на них посматривала.

— Гляди — Ленка! — толкнул Сережа товарища в бок. — Давай позовем? Лен-ка!

— Лен-ка!

Девочка спрыгнула с крыльца, подошла к мальчикам, смущенно улыбаясь, опустила глаза.

— Здравствуйте.

— Давай, Ленка, с нами в догонялки играть.

Глаза девочки на секунду осветились радостью, затем она что-то вспомнила и отступила. С нескрываемым огорчением призналась:

— Не могу.

— Это почему же? — удивился Сережа. — Ты же со мной давеча играла.

— С тобой можно, а с ним — нельзя. — Не глядя на Владика, она показала на него пальцем: — Его отец Боженьку обидел.

Владик удивленно распахнул глаза.

Сказав несусветицу, девочка повернулась и убежала. Владик так и остался стоять столбом с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Сережа с интересом смотрел на него.

Фразу Леночки слышали и Маша с Августиной, и обе на время потеряли дар речи.

— Мама, это правда?

Глаза Владика отчаянно горели.

— Конечно, нет, — спокойно возразила Ася. — Глупости какие.

Мальчик тут же повернулся в сторону убегающей девочки и громко крикнул:

— Дура!

— Ну вот это совсем уж ни к чему! — строго оборвала мать. В это время на крыльце появилась Арина, схватила девочку за руку и втащила ее в дом.

Некоторое время все шли молча. Только на соборном мосту мальчики забежали вперед, повисли на перилах, наблюдая, как внизу, расстилая по дну темные водоросли, течет вода.

Когда подруги приблизились к детям, Владик выпрямился и сказал, ни к кому не обращаясь:

— Если мой отец обидел Боженьку, то значит, тот заслужил.

К концу месяца в детском доме «Красные зори» заработали кружки. Вопреки скептическим прогнозам воспитательницы Тучковой желающих повысить самоподготовку оказалось немало. Особенно много ребят записалось в военный кружок и в Красный Крест.

В подвале начались работы по оборудованию тира, а на поляне, где когда-то Августина училась верховой езде, наметили полосу препятствий. Теперь тут целыми днями шла работа. Старшеклассники таскали туда бревна, песок. С той стороны раздавался то стук молотка, то деловитые выкрики физкультурника.

Августина теперь два раза в неделю в читальном зале вела занятия Красного Креста. Здесь, в отдельном шкафчике под замком, находились шины, бинты и плакаты с видами кровотечений.

Детский дом ожил. Все в нем задвигалось с другой скоростью. Все куда-то торопились, и Владик, наблюдая за жизнью замка с крыльца флигеля, невольно сравнивал его с муравейником.

Только к ночи это беспокойное крикливое хозяйство сворачивало бурную деятельность и уступало место покою отдыхающей природы — с лягушачьими концертами, соловьиными звонкими трелями и долгим звоном цикад.

В одну из таких ночей и разбудил спящий замок все тот же истошный вопль замученного привидениями образцового пионерского отряда.

— А-а а!

— О-о о!

Августина услышала вопли, потому что не спала. Не могла уснуть в этой взбаламученной соловьями, пронизанной запахами цветения ночи. Ей вспоминалась та, прошлая, жизнь в этом замке, прогулки в компании архитектора, вибрации любви, чувственно заполняющие воздух. Она сделала открытие, что теперь, душными летними ночами, под трели соловьев она обречена вспоминать не мужа, а то, первое, тайное, запретное, спрятанное глубоко в тайниках ее женской души.

«Сегодня дежурит Нюра, — вяло подумала Августина. — И наверное, она носится по этажам как клушка вместе со своим отрядом. Пусть. Так не хочется разбивать это волшебное настроение, тащиться ночью в замок, разбираться, кто кричал…»

Она проснулась до побудки, сразу оделась, плеснула в лицо холодной водой. Не вытирая полотенцем, провела тыльными сторонами ладоней по щекам, убирая лишние капли. Так Зульфия когда-то научила. Там, на сухом Востоке, ценилась вода, дающая коже необходимую влагу. Ей давали самой высохнуть.

Провела гребенкой по волосам — они легли привычной волной, обнажив ровную седую полоску. Это не портило прическу — на темно-русом фоне одна белая полоса.

Владик сладко посапывал. Она прикрыла дверь и направилась в замок. Утром здесь было особенно тихо — дети перед подъемом спали как убитые.

На третьем этаже в библиотеке рыдала Нюра. Ее охотно утешал Славик-библиотекарь. В коридоре гремела ведрами сердитая сонная нянечка.

— Вот, Агустина Тихоновна, полюбуйтесь! — воскликнула Нюра, взмахивая серой застиранной простыней. — Вот этим они привидение изображают! Вот!

— Почему вы решили?

— Потому что я всю ночь их утихомиривала и сама уже почти поверила, а сейчас тут, в углу, у чердака это нашла!

Она пихнула скомканную на столе тряпку в сторону Августины. Это была обычная детдомовская простыня с синим чернильным штампом. Только сильно помятая.

— Каждый раз в мое дежурство! — не унималась Нюра. — Как нарочно!

Славик сочувственно гладил Нюру по широкой спине.

— Теперь у нас есть улика, — утешил он, — и мы без труда отыщем нарушителя.

— Вот именно! Я их выведу на чистую воду! Они у меня в карцере посидят! Я пойду и доложу все Тамаре Павловне. Она приехала?

— Кажется, приехала, — соврала зачем-то Августина. — Пойди доложи.

— Я с тобой, — вызвался Славик.

Августина догадывалась, что Славику интересно спускаться позади Нюры и созерцать ее выпуклый упругий зад. Плевать он хотел на детдомовцев с их привидениями.

Нюра, вытирая слезы, рванула вниз, Славик едва поспевал за ней. Ася осталась в библиотеке наедине с пресловутой простыней. Сердце отчаянно стукнуло. Она стащила жакет, схватила простыню, скомкала ее и быстро запихнула в рукав. Выглянула в коридор — нянечка крутилась в бывшей диванной, теперешней учительской. Ася выскользнула на лестницу, быстро спустилась на второй этаж и неслышно прошла к спальне старших девочек. Она вошла и окинула взглядом кровати. Так и есть — Варя спала, укрывшись с головой суровым темно-зеленым шерстяным одеялом без простыни.