Властелин Некронда - Джейн Уэлч

– Она умерла? – спросил чей-то голос. Нет! Нет! Нет, я жива! Но с пересохших губ не сорвалось ни звука.

– Брид, Брид, моя милая, – ласково выдохнул знакомый мелодичный голос.

Керидвэн! Это же Керидвэн! На юную жрицу волной нахлынуло облегчение. Хотелось кричать от радости, но не было сил. Кто-то погладил ее по лбу, но все чувства были еще так тусклы, что прикосновение ощущалось, точно легкое облачко.

– Надо прекратить давать ей маковый настой, – печально произнесла Керидвэн. – Больше она не вынесет – ей нужно самой бороться с раной. И даже тогда…

Керидвэн немного помолчала и продолжила еще грустнее:

– Троица распалась, а без объединенной силы Трое мне не хватает мастерства исцелить ее.

Снова навалилась пустота, тьма все сгущалась, пока не превратилась в вихрящийся мир, где за огромными деревьями рыскали звери, еще чернее окружающей бесконечной тьмы. А потом из бесформенной тьмы раздалось пение, прекрасное и убаюкивающее, зовущее к покою.

В самом центре этого черного мира вдруг возникла яркая точка. Она все росла и растягивалась, становясь дорожкой ртути, что вела девушку через мрак леса – путь к выходу, путь домой! За ним лежало счастье. Вокруг завывали волки. Брид осознавала, что оказалась в призрачном, потустороннем мире, но ей не хватало силы воли ни на что, кроме как пассивно наблюдать за происходящим.

Смутно различила она прекрасных златокудрых людей. Они пели и смеялись. А рядом ждал ее дивный молочно-белый конь.

– Идем, Брид, идем. Ты сделала больше, чем в силах обычного человека. Садись на коня, скачи через Ри-Эрриш. Скорее, скорее, вступи на нашу тропу – мы отведем тебя к Великой Матери, к блаженству единения. Спеши, Брид! Она ждет тебя! – манили они.

Душа Брид начала склоняться к их зову. В конце концов, для чего ей жить? Халь ненавидит ее. Троицы больше нет. Девушку одолевали слабость и растерянность.

– Дитя, твои страдания не напрасны! – окликнул нежный голос из тьмы. – Мне жаль, мне очень-очень жаль, но ты непременно поймешь меня.

– Морригвэн?

Брид сразу узнала этот голос, хотя никогда не слышала его таким, без хрипа и неуверенного старческого дребезжания. Голос Морригвэн звучал твердо, но ласково.

– Ты страдаешь – таков удел высших жриц. Это тяжкая ноша, но также и привилегия. Наша доля – самопожертвование, а не покой. Жизни наши посвящены Матери. Ты страдаешь за Нее. Прими же боль.

– Я так слаба. И так одинока, – возразила Брид.

– Радость моя, я учила тебя быть сильной, – мягко упрекнула ее Морригвэн.

– Он не любит меня.

– Жалость к себе! Ты не имеешь права жалеть себя.

Внезапно сияющий путь света, что манил Брид в грядущую жизнь, был прегражден. Морригвэн взяла ее за руки. Брид не узнала бы старшую жрицу – та стала такой прямой и сильной, руки ее были крепки и тверды, глаза сверкали.

– Возвращайся домой, Брид, и сражайся. Ты нужна им. Мы все терпим страдания, но если выживем, будем так сильны, что никому и никогда больше не одолеть нас. Встань и сражайся. Я не для того растила тебя, чтобы ты сдавалась перед пустячной болью! – Морригвэн сжала ей руку молчаливым пожеланием силы. – Старуха Ива не даст тебе умереть. Скажи Керидвэн, пусть отнесет тебя к Ведунье Иве.

– У меня нет сил…

Морригвэн привлекла ее к себе и крепко-крепко обняла.

– Возвращайся, Брид. От тебя зависят судьбы нас всех.

– Ива. Ведунья Ива, – в забытье пролепетала девушка.