Невозможный маг - Галина Львовна Романова

Эльфин остановился и улыбнулся — впервые за весь день.

— Нет, ты ничего не путаешь, — сказал он. — Я — великий маг. Может быть, даже величайший маг в мире. Правда, мир об этом ничего не знает!

На тех Островах, которые испытали на себе всю мощь армии орков четыре года назад, границы с Землей Ирч больше не существовало. Ведь держалась она в основном магией, а волшебницы Видящие, которые и поддерживали ее, используя знания еще одного исчезнувшего в веках Ордена, Ордена Бора — Земли, сейчас забросили свое дело. Заставы, правда, еще стояли, отмечая, где заканчивается бывшая Ничейная Земля и начинается тот или иной Остров, но и только. Они почти все стояли необитаемые, лишь на внешних, обращенных в сторону Земли Ирч — орочьей половины новой Империи, стояли гарнизоны. Но в основном это были орки, которые усиленно осваивали новые территории. Они выпустили троицу с Янтарного Острова, не задавая лишних вопросов: как оказалось, совсем недавно пришел приказ императора: тому, кто назовется Видящим, не чинить никаких препятствий.

Еще десять дней спустя путешественники вступили в Цитадель.

Если бы кто-нибудь из них побывал тут четыре года тому назад и сейчас вернулся, он бы заметил, что она сильно изменилась. При Паладайнах большая часть Цитадели находилась под землей — орки как-никак сумеречные жители и привыкли к подземельям настолько, что даже в человеческих городах предпочитают жить в землянках. На поверхности Цитадели стояло лишь несколько массивных домов, где располагались гарнизоны охранных застав.

Сейчас же вокруг Цитадели вовсю шло строительство — надстраивались верхние этажи. Скала, которая возвышалась над Цитаделью, вся была облеплена основаниями недостроенных замков. Возводились одновременно крепостные стены и башни-донжоны. Копошились сами орки, наемники-люди и темные альфары, которые прекрасно умели ладить с камнем. Иногда можно было видеть эльфа, который проезжал мимо, рассеянно глядя на суету. В Цитадели теперь жили и представители этого народа — ведь императрица Ласкарирэль сама была эльфийкой. И это для них, для родичей императрицы, строились нынче замки.

Но внутри, под сводами многочисленных пещер, практически ничего не изменилось. Оживи на минуту сам Верховный Паладайн Аввдр аш-Шииба, он бы не заметил разницы. Все те же мрачные коридоры, те же факелы на стенах, та же грубоватая, иногда нарочно аляповатая лепнина и разводы краски по стенам. И большие пещеры, где собирались орки на совет, тоже ничуть не изменились. Можно было с уверенностью сказать, что ни одна вещь не переменила своего положения. Орки как были, так и оставались народом-воином, и четыре года влияния эльфов ничуть их не изменили.

После того как была обретена Золотая Ветвь, к ней потянулись многие народы. Летописцы и гадатели сказали бы, что дело не только и не столько в Хауке аш-Гарбаже, новом императоре, и даже не в самой Золотой Ветви, священной реликвии прошлых лет, сколько в смене эпох. Эпоха Рирена-Зверя завершилась, и в свои права вступила новая эпоха — эпоха Эля-Человека.[2]В верхних уровнях Цитадели наблюдалось то же смешение народов, что и в войске Хаука, когда оно четыре года назад начало победное шествие по Радужному Архипелагу. Кроме людей, которые уже несколько поколений селились здесь — покойный Верховный Паладайн пытался было их выселить, но потерпел неудачу и махнул рукой, — кроме людей и, разумеется, эльфов, тут обитали светлые и темные альфары, коротышки-элле, урюки и даже овражные хамстеры. Местное население не обращало на троих новичков ни малейшего внимания — разве что на Татву исподтишка показывали пальцами. И то удивление вызывало скорее его оружие — дубина была толщиной с туловище самого рослого и массивного орка. Но стоило трем друзьям спуститься на уровень ниже, как дорогу им преградили четыре высоких воина-орка в кожаных доспехах с нашитыми на них стальными пластинами.

— Куда? — последовал строгий вопрос.

— Видящий маг по приглашению императора, — сказал Эльфин, выступив вперед. — Со мной мои спутники. Я ручаюсь за них. Император меня ждет.

— Мы доложим. Ждите здесь!

С этими словами двое орков отправились в глубь пещер, а двое оставшихся скрестили древки алебард, перегораживая путь.

— Подождем, — согласился Эльфин, поудобнее опираясь на посох.

Ждать пришлось долго — Норрик весь извелся. Он физически не мог долго оставаться в бездействии и успел несколько раз перейти от негодования к веселью и от страха за свою судьбу к полному равнодушию к оной. Он то трещал без умолку, приставая к стражам с разъяснениями, то молчал и дулся у стены. Но орки хранили ледяное безмолвие и лишь выразительно шевелили бровями — мол, только переступи невидимую грань, и мы покажем тебе, где раки зимуют.

Наконец вернулись посланцы. С ними пришел эльф. Напрягши память, Эльфин вспомнил его — это был один из приближенных Хаука еще с войны, Бальгор Мастер Смысла. Бывший личный раб Верховного Паладайна тряхнул головой и посмотрел куда-то поверх голов вновь прибывших.

— Следуйте за мной, — сказал он. — А ты, тролль, оставь свое оружие здесь.

Норрик уже набрал полную грудь воздуха, чтобы выступить, но Татва и бровью не повел, прислоняя дубину и копье к стене рядом с часовыми.

— Я могу тоже оставить свой меч тут, — предложил Эльфин, но Бальгор покосился на него сверху вниз.

— Думаю, в этом нет необходимости, — процедил он и повернулся к ним спиной.

На сей раз стража беспрекословно расступилась перед гостями, и те очутились в самой Цитадели. Скала, с вершины которой в горное озеро низвергался водопад, была изрыта норами и пещерами. Одни пещеры оказались столь просторными, что в них даже рослый Татва казался маленьким, другие были не больше звериной норы. Узкие или широкие, прямые или извилистые проходы были украшены грубой мозаикой из поделочных камней, а также рисунками и светильниками, вырезанными из сталактитов. Иногда некоторые пятна или части мозаик начинали шевелиться — тут по-прежнему было полно мокриц, пауков и прочих подземных тварей.

Здесь жили в основном орки трех главных каст — воины, кузнецы, а также домашние орки. Воины, высшая знать, проходили мимо Бальгора, даже не поворачивая головы в его сторону, но остальные спешили уступить дорогу и кланялись приближенному императора. Впрочем, те, другие и третьи с одинаковым любопытством смотрели на необычных посетителей. Некоторые были удивлены настолько, что оставляли свои дела и шли следом, держась на почтительном расстоянии. Особенно много пересудов по-прежнему вызывал тролль — на него даже показывали пальцем.

Путь закончился на одном из срединных уровней, в просторной пещере, где был естественный свет — задняя стена ее представляла собой огромное, от пола до потолка, «окно», за которым неумолчно шумел водопад. Массивный, сделанный из камня трон повелителя Империи Ирч стоял спиной к водопаду. Рядом с ним был установлен трон поменьше, но тоже каменный, вокруг были расстелены шкуры горных медведей, а вдоль стен развешано оружие и стояли скелеты и чучела различных тварей.