Прошедшее повелительное - Дейв Дункан

Он может сделать так, чтобы Элиэль избавилась от хромоты, и тем самым отблагодарить ее за то, что она спасла ему жизнь… но никаких доказательств этому, кроме слов Тиона, у него нет.

Тион радостно улыбнулся:

– Ты понимаешь, о чем я?

– Ты хочешь сказать, что я не могу съесть свой пирог просто так.

Мальчишка продолжал безмятежно улыбаться:

– Я имею в виду, если уж мы оказываем услуги друг другу… У тебя проблема с Элиэль, у меня – с Джинуу, мертвой аватарой. Из тебя получился бы отличный бог отваги, Д’вард, право же. – Детское лицо сияло невинной радостью. – Даже начинающий сможет набрать столько маны за пару недель. Чтобы расплатиться со мной. Я хочу сказать, это было бы справедливо, не так ли?

– Две недели? Всего две недели?

Тион надул свои ангельские губки:

– Ну, может, чуть дольше. Трудно сказать… Надо посмотреть, как у тебя пойдет. – Его светлые глаза сияли.

Скажи лишь слово в царстве эльфов… Стоит только клюнуть – и его тут же подсекут на крючок. Так или иначе. Возможно, навсегда.

Что считается честью в этом болоте? А отвагой, а долгом?

Король и Отечество! Он не имеет права сомневаться в этом. Они важнее всего остального.

– Я не могу принять вашу услугу на этих условиях, сэр. Я беру свою просьбу обратно.

Тион вздохнул, хотя это его, похоже, не удивило.

– Тогда прощай, Д’вард Освободитель! Желаю удачи – мне ли как богу не знать, что она пригодится тебе. – Он испустил веселый мальчишеский клич и исчез.

Эдвард остался один.

Теперь у него нет даже Элиэль, готовой заботиться о нем. Ах, Элиэль!

Найдет ли дракон дорогу домой, в Олимп? Вернется ли в поисках хозяйки? Если вернется, он все равно не сможет управлять им. Единственное, что остается делать, – это одолеть перевал и найти Калмака Плотника.

Не имея другого выбора, он перешел мост и начал подниматься по дороге на противоположный берег.

Он идет домой! Только это важно, убеждал он себя. Долг зовет. Смерть Оники угнетала его. А еще сильнее – то, что он позорно предал ребенка, спасшего ему жизнь. Но он уже сделал выбор и отступать поздно.

Соседство оказалось искушением, западней. Он должен слышать только зов своей страны. Зэц – не тот враг, с которым он должен биться. Он вернется домой, запишется добровольцем и будет сражаться на войне. На войне, на которой обязан сражаться.

Там по крайней мере знаешь, кто прав, а кто виноват. Там сражаешься штыком и пулей, а не зловещим колдовством. Там можно надеяться на славу, полагаться на храбрость, верить в свое дело.