Избранница древнего - Морвейн Ветер

***

Очнулась я в темноте. За спиной звучали грубые голоса, один из которых я тут же узнала – он принадлежал Вепрю. Руки оказались прикованы к чему-то тяжёлому. Я рванула их вверх, и цепь гулко загремела о метал.

Встать тоже не удалось – я смогла выпрямить ноги, но руки так и остались на уровне пояса, а значит, так же низко оказалась и голова.

– Тш… Очухалась, – услышала я за спиной чей-то голос и довольное гоготание.

Замерев и напрягшись, я пыталась сообразить, что могу сделать. На ягодицу мне легла большая горячая ладонь, и только тут я поняла, что на мне нет одежды. Рука полежала так секунду, а затем раздался звонкий шлепок. Стыд залил мои щёки краской, но на сей раз в нём не было никакого удовольствия. Я знала, что их много, и руки у них были совсем как в тех отвратительных видениях, что посещали меня при мысли о мужчинах иных рас – потные, горячие и жадные.

– Правила помним, – прозвучал голос Вепря совсем рядом. – Никаких следов.

– А то, – и тут же я ощутила болезненный удар по почкам, который заставил меня выругаться в голос.

Ещё несколько рук оказалось у меня на заднице. Я стиснула зубы, чувствуя, что говорить в таком положении нет смысла, любые мои слова могли только вызвать новые приступы смеха. Что-то шершавое и колючее проникло мне в щёлочку, и я снова выругалась, хоть и обещала себе молчать.

– Шлюшка просит ещё, – Вепрь хохотнул.

– Я тебя на части порву, – процедила я сквозь зубы.

– Порвать… А что, это мысль. Разойдитесь-ка, я начну.

Не слушая моей непрекращающейся ругани, Вепрь стиснул мои выставленные на общее обозрение бёдра и вошёл в меня, больше не тратя времени на подготовку. Это было больно. Но куда сильнее боли было отвращение от мысли, что во мне находится человек. Что он берёт меня на глазах у всех. Член Вепря ходил с бешеной скоростью, будто я была лишь тряпичной куклой в его руках.

Колени подкосились от бессилия, но руки насильника легко удержали мои бёдра на весу, позволяя сохранять взятый ритм. В первые секунды была только боль. Я закусывала губу и уже не ругалась, потому что с каждым толчком накатывало отчаянье. Потом, когда Вепрь ушёл и сзади пристроился другой, я снова стала дергать руки в стороны, пытаясь вырваться из наручников, но об этом не могло быть и речи. Новый поток ругани вылетел из моего горла, и я ощутила ещё несколько ударов под рёбра – меня хотели заткнуть. Чем больше я поносила этих уродов, тем больше ударов сыпалось на меня, и наконец я замолкла, поняв всю бессмысленность своего поведения. Только стиснула пальцами цепи и равнодушно терпела, как входит в меня уже третий член. Этому нравились шлепки, и он без конца награждал меня звонкими ударами по ягодицам, приговаривая что-то о сладких эльфячьих дырках.

Я продолжала стискивать зубы, убеждая себя, что сотру их в порошок, но верилось в это мало. Когда во мне побывали все шестеро, Вепрь предложил пойти по второму кругу, и они стали меняться чаще. По ягодицам и пояснице то и дело текли очередные отвратительно тёплые брызги.

– Что молчишь, куколка? – очередной удар пришелся мне в живот, и мышцы скрутило судорогой.

– Наслаждаюсь, – процедила я, и новый взрыв хохота стал мне наградой.

В какой момент всё закончилось, я поняла с трудом. Просто звякнули наручники, и тело безвольно осело на пол. Я лежала так, по уши в какой-то дряни, и пыталась не думать о том, что произошло. Нужно было встать. Я подняла руки, чтобы убрать упавшие на глаза растрепавшиеся волосы, и только тут поняла, почему до сих пор пребывала во тьме. Мешок. Снова мешок.

Я сорвала его с яростью и отбросила в сторону. Попыталась вскочить и пнуть его ногой напоследок, но рухнула, расшибая колени и замерла, стоя на четвереньках. Я простояла так несколько секунд старательно выгоняя любые – вообще любые – мысли из головы. Потом повернула голову, оглядываясь, и поняла, что нахожусь в каком-то подвале. Одежда валялась неподалёку, и я вспомнила фразу «никаких следов». Бросила взгляд вниз на своё тело. В самом деле, кроме липкой дряни, текущей по бёдрам, никаких следов не осталось.

***

Выбравшись на свет из этого чулана, я первым делом нашла бочку с водой. Темнота окончательно опустилась на посёлок, но мне было всё равно. Я кое-как отволокла бочку за угол ближайшего домишки и, стянув штаны, принялась отмываться. Долго тёрла бёдра и спину, а затем так же долго отстирывала запачканные о тело рубашку и брюки. Успокоилась лишь тогда, когда окончательно лишилась сил. Возбуждение и потребность что-то делать сошли на нет так же быстро, как и появились, и я медленно поплелась к баракам, надеясь отоспаться. Боль понемногу притуплялась – и то лишь потому, что эридиум ещё не довёл меня до ручки. Если я проторчу в этом проклятом месте еще немного, раны станут заживать даже дольше, чем у людей.

Уже проходя по своему этажу, я поняла, что мне предстоит войти в камеру, где ухмыляясь лежит на нарах Вепрь. Его масляные глаза будут смотреть на меня, зная каждый уголочек тела, спрятанный под одеждой. Это казалось невозможным.

Спасение и наказание пришло в лице конвоя с мешком в руках. Я содрогнулась, представив, что снова окажусь в темноте и неизвестности, без возможности сопротивляться. Но выбора не было. На голову мне натянули отвратительную колючую мешковину, и привычно поволокли прочь, не обращая внимания на то, что я еле переставляю ноги – каждый шаг отдавался болью. Меня затолкали в знакомую комнату, и я пошатнувшись прислонилась к двери.

– Риа, – мягкие руки легли мне на плечи.

В первый раз он сам встал, чтобы поприветствовать меня, но я даже не заметила этого, потому что от прикосновения чужих рук меня затошнило. Я торопливо сбросила его ладони. Всё это было отвратительно. Мешок. Незнакомец так близко. А хотелось только свернуться клубком и спрятаться ото всех в темноте под кроватью.

– Давай, – бросила я. – Переходи к делу.

Какое-то время стояла тишина. Потом бережные руки чуть сдвинули в сторону мешок, и зубы вампира проникли в моё тело. Пил он недолго, и остановился сам.

– Всё хорошо? – спросил он, напоследок касаясь ранки языком, от чего я снова вздрогнула и вжалась в стену.

– Лучше не бывает.

Я стала расстёгивать рубашку.

– Подожди, – он поймал мои руки, и дрожь с такой силой сотрясла моё тело, что я уже думала, что рухну на землю.

– Не трогай меня, – процедила я сквозь зубы, но пальцы не исчезли.

– Я не могу, – сказал он ровно. – Ты же знаешь, что я буду делать дальше.

– Да, – я кивнула. – Тогда просто… делай.

Он отвёл мои руки в стороны и отпустил.

– Не двигайся.

Я послушно стояла, стараясь побороть дрожь. Рубашка мягко соскользнула с плеч и снова наступила тишина. Он осматривал меня. Потом пальцы Древнего мимолётно прошлись по моим бокам. Я стиснула зубы и промолчала, понимая, что просить бесполезно.