Время ведьм - Александр Харламов

— Потому что он ни разу не взглянул на мои коленки, — засмеялась она, взглядом указывая на красивые длинные ножки, обтянутые тонким капроном и оголенные до самых интимных пределов.

— Может ты не в его вкусе? — предположил со смехом я, помогая ей перебраться через поваленное старое дерево, распиленное на длинные столбики.

— Такого не может быть! — самодовольно заметила Красовская.

Под ногами хрустел битый крипич, вперемешку с лопнувшим шифером. Обширный двор был усыпан строительным мусором и прочей ерундой, копившейся в заброшенном здании годами. Сейчас люди Заславсского понемного разгребали эти завалы, но ходить все равно было еще трудно.

Вблизи сооружение было еще мрачнее, чем издалека. От черных оконных провалов, поросших мхом в прошлом величественных ступенек тянуло запустеньем и унынием. Я вдруг ощутил сладковато-приторный запах ладана и свежей…

— Тут пахнет смертью, — замер я, ступив на одну из первых ступенек. Янка замерла, вопросительно на меня взглянув. Со временем она привыкла полностью доверять моим ощущениям, особенно после истории с Книгой Судеб.

— Чем?

— Тут кто погиб совсем недавно… — я огляделся, сделав шаг в сторону. От запахов кружилась голова. Перед глазми резко возникла картинка, быстро приближающейся земли, потом удар…и темнота. Остался только запах крови и смерти. — Это здесь случилось…

Я нагнулся и несколькими движениями разгреб наваленный шифер. На потемневших от времени ступеньках четко выделялось свежее бордовое пятно.

— Дворкин, пять дней назад с «крыши мира» свалился подросток. Об этом писали местные газеты и моя в том числе. Он делал селфи, соскользнул с края парапета и упал вниз, — нахмурившись, пояснила Яна.

— Все было не так… — покивал я головой, расстирая между пальцами запекшуюся кровь. — Его толкнули вниз. Он не хочет, чтобы тут кто-то был…

— Сашка, если ты хочешь меня напугать, то у тебя все получилось! — зябко поежилась Яна, переступив на своих шпильках с ноги на ногу. — Кто он?

— Пока не наю… — пожал я плечами, вставая с корточек, напряженно оглядывая окна здания. — Но он здесь и он очень силен!

— Пойдем домой! — предложила Яна. Весь ее журналисткий задор угас. Мое серьезное лицо убедило девушку, что под «крышей мира» нам делать нечего. — Я найду себе новую тему для репортажа, а ты для своей книги.

— Надо проверить, — я легко взбежал по замшелым ступенькам и ступил под своды «бутусова дома». Вверху ярко светили звезды, желтела почти полная луна. Чужая энергетика, враждебная царила в этом доме. Все его стены были пропитаны ненавистью, злобой и стойким запахом крови. Позади меня тяжело дышала Красовская.

— Ты что-нибудь еще чувствуешь?

— Да, — кивнул я, не отрывая взгляда от лестницы, ведущей на второй этаж, на котором и находилось то, что столкнуло парня с крыши и пугало меня.

— И что это? — осторожно уточнила Яна.

— Ненависть! В этом доме живет нечто, которое ненавидит меня, — испуганно заморгав, повернулся к подруге, сбрасывая оцепенение, нахлынувшее на меня от окружающих меня эмоций. Я расстерялся. В этом мире осталось немного магических сил, которые ненавидели меня с такой силой. Вышицкий навсегда исчез в Зазеркалье, а Бес погиб от руки моей тещи. Так что врагов у меня почти не осталось…Только тут явно оущущалось что-то древнее, могучее, будто я чем-то очень сильно насолил этому товарищу.

— Ненавидит тебя?! — изумилась Янка, облегченно вздохнув. Она явно повеселела после моих слов. — Кто тут может жить в этой развалюхе? Да к тому же, еще и ненавидеть тебя, Дворкин? Глупости какие…Давай поднимемся наверх, я сделаю несколько снимков для репортажа, а потом спокойно поедем домой.

— Давай, — выдавил я из себя, стараясь придать своему лицу невозмутимый вид. Ощущение, словно кто-то мне нагло пялится в спину и следит за каждым нашим шагом в этом здании не отпускало…

Яна повела меня на второй этаж. Со времени начала века, даже после того, как тут поселилил метеорологов, он ничуть не изменился. Коридор, ведущий в большую залу, больше напоминал длинный пенал в обычной хрущевке, но почему-то на стенах не осталось ни следов краски, ни следов обоев. Только разруха и подростковые наскальные шедевры, вкупе с выпирающей кирпичной кладкой.

— А ты уверена, что тут жили метеорологи? — уточнил я.

— По крайней мере так пишут в архивах, я уж, извини, это время не застала! — улыбнулась Красовская, решительно шагая по коридору с множеством дубовых дверей с облупишейся краской.

Решил заглянуть в одну из них. Пусто…Видимо предприимчивые харькочане отсюда вынесли все, что только можно было вынести почти сразу же после революции и после расселения ученых. Следующая комната так же была пуста.

И зачем Заславсскому это странное здание.

Сердце забилось сильней. Виски сдавило, будто огромным прессом. Я охнул и со стоном схватился за голову.

— Дворкин! — Янка бросилась ко мне, подхватив меня, сползающего по стене на пол, под руки. — Саша…

— Секунду…

В глазах все заволокло кровавым туманом. В его красных клубах заметались какие-то тени. Голос Красовской стал слышен, как будто издалека. Она пыталась меня привести в чувство, хлопала по щекам, рыдала, но я полностью сосредоточился на картинке, возникшей у меня в голове.

Пожар. Языки пламени лижут дорогие портьеры. С грохотом падает люстра. Слышится отчаянный женский визг и частые выстрелы. Крепкий мужчина в кожаной куртке бежит наверх, сюда, на второй этаж. Я слышу его мысли, чувствую, как бьется его сердце. Он боится опоздать, не успеть…

Ему навстречу из огня выпрыгивает большая собака, английский дог, рычит, скалит зубы, с ее пасти падают клочья желтой пены. Она бросается на мужчину с быстротой молнии, но пули отбрасывают ее назад. Секунда, и она вспыхивает ярким огнем, с визгом исчезая в синем пламени.

— Алаида Шпиц! — кричит мужчина, заслоняя лицо рукой от огня. — Сдавайтесь!

Он врывается в одну из комнат и оказывается в большой зале. Струя огня, пущенная умелой рукой бьет мужчину в кожанке в грудь, отбрасывая назад. Боль, темнота…

Я открыл глаза, еле дыша. В груди еще болело. А в горле першило от попавшего в легкие дыма. Красовская сидела рядом со мной. Моя голова лежала у нее на коелнях, а у нас над головой возвышался Вячеслав Заславсский собственной персоной. Позади него топтались охранники и врач в синем костюме с коричневым чемоданчиком в правой руке.

— Саша, — подал мне руку Вячеслав, — я примчался, как только мне позвонила Яночка. Что случилось? Ты кричал, упал в обморок?

— Переутомился, наверное… — вяло улыбнулся я, совсем не желая рассказывать миллионеру о своих видениях, в которых еще сам толком не смог разобраться, — наваждение какое-то, может давление скакнуло…

Миллионер подозрительно обернулся на доктора, но тот согласно кивнул, мол может быть и такое.