Темный Властелин Деркхольма - Диана Уинн Джонс

Дерку отчаянно хотелось побыть одному. Ему хотелось навестить своих животных, почесать им спинки, погладить носы и вернуть себе душевный покой. Но при всей своей нелюбви к Квериде Дерк понимал что ему нужно с ней поговорить.

— Не хотите ли взглянуть на моих животных? — спросил он, решив совместить приятное с полезным.

Кверида оглядела террасу. Большинство волшебников по-прежнему оставались здесь; они ели, пили и весело болтали. Кверида кивнула и встала из-за стола. Она едва доставала Дерку до локтя.

— Очевидно, приглашение действительно при условии, что я не попытаюсь никого набальзамировать? — поинтересовалась она, — Впрочем, я бы в любом случае серьезно подумала, прежде чем пытаться набальзамировать грифона.

И Кверида кивнула в сторону крыши. Над ней сейчас виднелся лишь взъерошенный черный хохолок: Кит, устроив представление, затаился.

— Ас тобой я поговорю, когда вернусь! — крикнул Дерк, обращаясь к хохолку. — Даже если мне придется притащить сюда лестницу!

Кит притворился, будто ничего не слышит. Дерк махнул на него рукой и повел Квериду по террасе вокруг дома. По дороге ректор заметила:

— Должно быть, управляться с взрослеющим грифоном еще труднее, чем с подростком человеческого рода.

Дерк лишь что-то невнятно промычал в ответ. Он припомнил все, что ему вчера наговорил Блейд, и усомнился в правоте утверждения Квериды. Но вообще-то с Китом и вправду в последнее время было трудно ладить. Дерк вздохнул. Ему вдруг вспомнился только что вылупившийся Кит — маленький, тощенький комочек золотистого пуха и меха; вспомнилось, как сам он гордился своим первым выведенным грифоном, как они с Марой передавали Кита друг другу, как двухлетняя Шона и Кит вместе возились на полу, терлись друг об друга носами (точнее, носом и клювом) и весело смеялись... Кит тогда был такой маленький, худенький и пушистый, что они прозвали его Котиком. Кто ж мог подумать, что он вырастет таким здоровенным... И таким несносным.

Они обогнули дом и вышли к загонам и всяческим зеленым насаждениям, тянущимся вверх по склону холма.

— Сколько же у вас тут места! — воскликнула Кверида.

— Весь этот конец долины, — отозвался Дерк. Животные учуяли Дерка и тут же бросились к загородкам, чтобы поприветствовать его. Он покормил Большую Клушу кукурузой. Эта курица была размером со страуса, и Дерк использовал скорлупу от ее яиц в качестве яиц для грифонов. Потом он позволил дружелюбным коровам вылизать себя и потихоньку начал успокаиваться. «Да ну их, муравьев!» — решил Дерк. В конце концов, он уже делал пчел. Нет, ему нужно какое-то совершенно невиданное животное!

— Коровы? — поинтересовалась Кверида, глядя на большие влажные носы и мечтательные глаза.

— Ну... вроде того, — сознался Дерк. — Я нарочно вывел их очень глупыми. Понимаете, животные — они ведь соображают. Ну вы сами видели, как свиньи отреагировали на ту бочку с кровью. Ну я и захотел получить корову, которая не догадывалась бы, что мы ее держим, чтобы кормить грифонов. Но они получились настолько дружелюбными, что это иногда затрудняет дело.

— Несомненно. — Кверида перешла к следующему загону, забитому очень маленькими овцами. — Какое у тебя сложилось впечатление о великом мистере Чесни?

— Если я когда-нибудь скрещу пиранью с гиеной, то непременно назову ее Чесни.

— Совершенно верно, — кивнула Кверида. — Видишь ли, мы для него все равно что твои дружелюбные коровы.

— Да я вижу... — отозвался Дерк.

— И он имел в виду именно то, что говорил. Надеюсь, это ты понял?

— Понял, — уныло произнес Дерк. «Может, и вправду вывести такого вот Чесни? Дать ему жабры и сделать амфибией...»

— Отлично, — сказала Кверида. — Ты, невзирая ни на что, все-таки не дурак. Кстати, ты в курсе, что твои овцы едят мясо? Вон та как раз жует воробья.

— Едят, — сознался Дерк. — Я где-то промахнулся, когда их делал.

Они перешли к следующему загону. Его обитатели выстроились рядком, вытянув длинные шеи, и презрительно загоготали.

— Такое впечатление, будто эти гуси над нами насмехаются, — заметила Кверида.

— Так и есть. — Дерк вздохнул. — Я вывел их разумными — надеялся, что они будут разговаривать. И я подозреваю, что они и вправду разговаривают, но только на своем языке.

— Хм. Думаю, этим гусям не грозит очутиться в университете, — сказала Кверида, двинувшись дальше.

На самом деле она хотела грифона. И даже знала, какого именно. И она готова была добиваться своего — потихоньку и очень, очень осторожно.

— А здесь почему пусто? Это что, клетка для свиней?

— Нет, свиньи у нас на вольном выпасе. А эта клетка предназначалась для кошек, — пояснил Дерк, — Думаю, некоторые по-прежнему тут сидят — только невидимыми, но большая часть как-то умудрилась просочиться сквозь стены.

Кверида издала шипящий смешок.

— Вот тебе и киски! Мои проделывают то же самое, хотя они, насколько мне известно, самые что ни на есть обычнейшие кошки. И ради чего ты их разводил?

— Ради расцветки, — сказал Дерк. — Я хотел вывести синих или красных котов, но им эта идея не понравилась, и ничего не вышло. Но зато они сделались невидимыми. А старая кошка — она уже умерла — страшно гордилась тем, что я взял у нее несколько клеток для Эльды. Когда Эльда была маленькой, кошка, бывало, её часами вылизывала.

Они прошли мимо гигантских морских свинок, потом мимо крохотных обезьянок ростом в дюйм. Обезьянки весело скакали по маленьким деревьям, которые Дерк вырастил специально для них.

— А что, ты для всех своих грифонов использовал кошек? — с любопытством спросила Кверида, когда они подошли к дневным совам.

— Вообще-то нет.

Дерк открыл клетку. Две большие снежно-белые совы тут же уселись ему на плечи и уставились на Квериду в точности таким же немигающим взглядом, как и у нее самой.