Алхимистика Кости Жихарева - Михаил Успенский

– Без махаловки не получится, видать, – сокрушённо сказал Костя. – Как всегда, сперва самого мелкого подсылают, а потом всей кодлой наедут.

– Только не надо в гостинице разгром устраивать, – сказал ботан, и голос его предательски задрожал. – Выгонят нас отсюда и заставят платить за поломанную мебель…

– На улице и убежать куда будет, – подковырнул его Колобок. – Хотя Нил прав. Соберите-ка всю поклажу с собой – вдруг и вправду придётся отступать. Против всего Господина Великого Новгорода нам не выстоять! А на чужаков могут все ополчиться, забудут и обиды Васькины…

Они спустились по лестнице и вышли на улицу.

Былинный Новгород был весь пригожий и чистенький, как на рисунке в летописи. А белоснежный собор Святой Софии по здешним масштабам не уступал московской высотке.

По каменному мосту через Волхов неустанно бегали туда-сюда шустрые мальчишки с деловым видом.

Костя поймал одного шустряка на бегу, ухватил за плечо и спросил:

– Куда несёшься, отроче?

Малец поглядел на богатыря с почтением и бойко отрапортовал:

– Грамотку волоку с Детинца во кузнечную слободу!

– Отпусти его, – сказал Филимонов. – Тут все поголовно грамотные и царапают на берёсте послания друг дружке. Вроде наших эсэмэсок. Их на раскопках находят видимо-невидимо…

А маленький вестник помчался дальше, показав язык.

– Эх, надо было расспросить его, где Садко живёт, – сказал ботан. – Кто лучше почтальона город знает?

– Думаешь, Садко нас отмазывать станет? – сказал Костя. – Мы ему не братья родные…

– Поздно, – голос у ботана стал сиплый. – Никто нас уже не отмажет…

На противоположном конце моста возвышался огромный, как памятник Ленину, матёрый человечище в красном кафтане нараспашку. Под кафтаном алела косоворотка. Красными были и атласные шаровары, и мягкие сапожки с загнутыми вверх носами. А венчала всю эту красноту уже знакомая нам шапка.

И бритая рожа у него была красная-красная, как из бани!

В правой руке человечище держал дубину и похлопывал этой дубиной по ладони левой руки.

Миновать его не было никакой возможности. Новгородцы, спешившие на другой берег Волхова, охали и поворачивали назад – от греха подальше.

Друзья остановились и застыли – словно ждали, когда красный человек сперва пожелтеет, а потом станет зелёным – и можно будет пройти…

Бежать было стыдно, драться – страшно, чего уж там. При всём своём богатырстве Костя Жихарев был всё-таки мальчишка, а поджидал его опытный и безжалостный боец.

– Джульверн, ты бы побазарил с ним, – сказал Костя. – Может, разойдёмся по-хорошему?

– Я… я не знаю, – пробормотал Нил Филимонов. Ему страшно хотелось убежать, и, чтобы такого позора не случилось, ботан вцепился в лямку богатырского рюкзака. – О чём? Зачем мы ему понадобились?

Тут за спиной Кости что-то заёрзало – то Виссарион Глобальный выпростался из горловины своего убежища.

– Не паниковать! – приказал Колобок. – Во-первых, Васька бывает во все дни пьян, а во-вторых, он от безделья стал рыхлым и расслабился. А ты в отличной форме… Вперёд!

И Костя шагнул на мост, увлекая за собой Джульверна.

Василий Буслаев тоже двинулся навстречу.

На этом мосту по традиции вершилась политика Великого Новгорода. Сторонники разных партий сходились на середине моста и начинали яростное побоище. Побеждённые плюхались в реку – и не обязательно живьём. А победители проводили в жизнь своё решение.

Костя оглянулся, словно хотел найти поддержку. Но за его спиной столпились в большом количестве обычные городские зеваки, так что и отступать было некуда, и ждать помощи не от кого.

А за спиной Васьки собрались, видимо, его сторонники, готовые по первому зову пособить своему главарю.

Что-то в этой толпе, в самом составе её, было неправильное, но Жихарев пока не мог сообразить, что именно.

Василий Буслаев продолжал играть своей страшной дубиной. И не простая ведь была орясина, а позолоченная и украшенная самоцветами! Всё равно что бейсбольная бита со стразами!