Мир в хорошие руки - Татьяна Русуберг

Хлопнула дверь, и я невольно вздрогнул. К счастью, это была всего лишь хозяйка.

– Вот, это тебе, – шлепнула она на стол аккуратную стопку одежды. – Динешу давно мало стало, а младшим перешить все руки не дойдут. Обувки подходящей я, правда, не нашла. Ну, так тебе вроде гулять по окрестностям и не полагается, а? – совиный глаз подмигнул мне из-за толстого стекла очков. – Можешь прямо тут переодеться, я шторку задерну. А потом мы твоими волдырями займемся – как раз отвар лудоневый дойдет…

Я подождал, пока половинки цветастой занавески не сомкнутся за столь же пестрыми юбками, по-солдатски бодро стащил шорты и впрыгнул в чужие штаны. Динешевы тряпки пришлись мне почти впору и, хотя были здорово поношенными, в общем, напоминали привычные джинсы и олимпийку. Даже капюшон имелся. Возясь с мудреными застежками и шнурками, я гадал, сколько же еще братьев у Машуры и где в данный момент находились наследники моего нового прикида. Я также обеспокоился местонахождением самой Машуры, которая уже довольно долго ходила за сидром. Дверь, ведущая из кухни, была не заперта. Мама-сова грохотала горшками за занавеской, мурлыча себе под нос то ли рецепт примочки, то ли местный шлягер. Интересно, что она сделает, если я не захочу в депот? Схватится за скалку?

Недолго думая, я запихал в рот последний пирожок, сунул волчок в карман Динешевых брюк и выскользнул за дверь. Выход наружу был рядом, но воспользоваться им я не спешил. Идея полета или прогулки по ветвям храмита на сытый желудок и волдыри меня не слишком привлекала. Я решил попробовать отыскать Машуру, а заодно исследовать внутренность «осиного гнезда». Эта идея оказалась еще менее удачной. Мне понадобилось не более трех минут, чтобы окончательно заблудиться. Все помещения, на мой взгляд, выглядели совершенно одинаково: маленькие, с мягко загибающимися белыми стенами и круглыми окошками. Анфилада смежных комнат, видимо, вилась, как спираль в ракушке улитки, вокруг центрального холла с лестницей и шестом. Во всяком случае, какую бы дверь я ни дергал, все время попадал именно туда. Я уже начал чувствовать себя Алисой в Стране чудес, которую бросил вероломный кролик, как вдруг до меня дошло, что лесенка и шест ведут не только вверх, но и вниз. В «осином гнезде» был еще один этаж!

Я свесил голову в дыру, но увидел только круглый холл, пустой, ровно освещенный оранжевыми лампами и неотличимый от того, в котором я сейчас находился. Обновив Динешевы штаны на шесте, я очутился на нижнем уровне. Тут одинаковые двери так же шли по кругу. Только одна из них выделялась окошком с подъемным щитком и табличкой, на которой было крупно выведено вязью: «Не беспокоить! В случае форс-мажора используйте условный стук!» Очевидно, я только что обнаружил Чиду. Я уже хотел было ткнуться в соседнюю комнату, когда услышал слабый звук, доносившийся будто бы из-под ног. Тут я обратил внимание на то, что шест и лесенка уходили еще глубже вниз. Неужели в «гнезде» есть еще один ярус? Вот жесть! И «сова» еще жаловалась на нехватку комнат!

Я шагнул к краю шахты. Оттуда тянуло свежим воздухом, запахами вечера, леса и почему-то водорослей. Ах да! Озеро или море, которое я разглядел из кабины «сушки», было, должно быть, совсем рядом. Странные хлюпающие звуки стали отчетливей. Я бухнулся на колени, заглянул в круглое отверстие и – нашел Машуру. Девушка сидела на балкончике, скорее напоминающем корзину воздушного шара, только вместо шара он крепился стропами к днищу «осиного гнезда». Ноги свисали наружу между прутьями решетки, руками она обхватила эти самые прутья и уткнулась в них головой. Плечи Машуры и хохолок на макушке легонько вздрагивали. В сочетании с жалобными звуками и сморканием это подсказывало один конкретный вывод.

Трус внутри меня призывал взять ноги в руки, на цыпочках отчалить в направлении депота и добровольно забаррикадировать дверь изнутри. Я всегда считал слезы самым страшным оружием женского пола. Сжав зубы, вызвал перед внутренним взором картину Машуриных воздушных антраша вокруг каннама с махайрой и оседлал шест.

– Привет!

Места на хлипком балкончике едва хватило на двоих. Мне пришлось усесться так тесно к Машуре, что мое бедро коснулось ее – теплого и туго обтянутого кожаными брюками. Девушка покосилась на меня опухшим глазом, но тут же снова спрятала лицо между руками и пробормотала что-то влажно-нечленораздельное.

– Э-э… – умно начал я. Обшарив словарный запас в поисках утешительных фраз, я обнаружил только «Не ссы, прорвемся!», что не слишком подходило для нежных девичьих ушей. Придется импровизировать!

– Слушай, не стоит так убиваться. Твой брат – полный му… Дурак то есть. То есть он, конечно, твой брат, и я не имел в виду… И не хотел… Короче, все обойдется… – я совершенно запутался и сник.

Машура оторвала голову от перил, не по-девичьи сморкнулась, зажав пальцем сначала одну ноздрю, а потом другую, ничуть не беспокоясь о том, куда полетит аппетитное содержимое. Повернув ко мне покрасневшее мокрое лицо, она воскликнула:

– Ты не понимаешь! Ничего не обойдется. Никогда! Потому что я… – она запнулась, задохнувшись на середине фразы, – я… – рыдание снова заставило ее прерваться, – неудачница! – завыв в голос, Машура хлопнулась лбом о перила так, что хлипкий балкончик под нами затрясся.

Душа моя рванулась в пятки, и как-то само собой вышло, что я – наверное, в поисках равновесия – ухватил девушку за плечи. Невероятно, но это сработало! Она оторвалась от перил и переместила хохлатую голову мне на грудь, тут же обильно залив Динешеву рубаху слезами.

– Я же… Я же хотела как лучше! – захлебываясь словами, причитала Машура у меня под подбородком. – Думала, вот покажу им всем, что и девушка может летать не хуже парней! Отправлюсь в Дарро, найду кристаллы, и тогда они поймут… Они все… – Машура сморкнулась куда-то в меня, и я обрадовался, что тряпки были заемные. – Разрешат мне ходить в летную школу, стать пилотом… А тут ты! – острый кулачок неожиданно вонзился в мой живот. Я охнул. Девушка выкрутилась из ослабевших объятий и устремила на меня горящие красные глаза. – И каннам со своей дурацкой труподелкой! Вот скажи, ну почему? – Машура вознесла к небу ладони, сложенные в отчаянном молитвенном жесте. – Почему именно сегодня? Почему именно в квадрате 254?

Я сокрушенно развел руками, насколько это позволяла тесная «корзина». Не обращая на меня внимания, девушка продолжала:

– И ведь так всегда! Что бы ни делала, за что бы ни бралась… Мама меня к ткачихам пристроила. Я разобрала станок – усовершенствовать хотела, а обратно собрать не смогла, детали лишние все время оставались. Потом были швеи. Мою работу ты видел. Тебе она тоже не понравилась, правда?

Я протестующе замотал головой, но получил локтем в бок – больно.

– Не ври! У тебя на лице все было написано!

– Я не вру, – попытался оправдаться я. – Тот коврик в «сушке» – он очень даже миленький.

Машура печально вздохнула:

– Это не мой… Это мама для Динеша сделала.

Несколько мгновений мы неловко молчали. Первой заговорила Машура, уже спокойнее и почти не всхлипывая: