Монумент - Йан Грэхем

В далеком северном порту матрос открыл уши для слов господа и получил его благословение. Оставив моря, он бродил по земле. И всюду, куда бы ни ступала его нога, Пилигрим познавал боль и радость, муки и счастье…

Через час после рассвета Баллас уже стоял в мастерской ювелира. Похищенные из церкви предметы были разложены на верстаке. Намеренно или случайно, ювелир разместил их в том же порядке, в котором предметы стояли на алтаре. Чаша – посередине, подсвечники по краям. В их бронзовых боках отражался неяркий свет жаровни.

Ювелира звали Джасрейт Логос. Это был невысокий полноватый человек лет за пятьдесят. Его лицо, покрытое легким загаром, раскраснелось от жары. В носу и ушах росли редкие белые волоски. Ювелир взял один из подсвечников и взвесил на ладони.

– Бронза, – услужливо подсказал Баллас. – Настоящая бронза.

– Обойдусь без твоей помощи, – сухо отозвался Логос. – Я и сам знаю, что бронза. А если б даже и не знал – предположил бы. Из нее делают все церемониальные предметы Церкви Пилигримов. Ну, кроме тех, что в больших соборах. Они, разумеется, из золота… – Логос смерил Балласа внимательным взглядом серых глаз. – Но соборы эти охраняются стражами. Чтобы ограбить подобное место, надо быть смельчаком. И сдается мне: ты, друг мой, не таков…

Ювелир взял с верстака Чашу и повертел, оглядывая во всех сторон.

– Пять пенни, – заявил он.

– За Чашу? – удивился Баллас.

– За все. – Логос сардонически рассмеялся. – За все вместе, дружок.

Баллас хорошо выспался среди лошадей, в сене стойла. Он проснулся, чувствуя себя сильным, здоровым и бодрым. Скоро он будет богат! Впервые за много лет Баллас встретил рассвет в приподнятом настроении. Даже сарказм Логоса, его пренебрежительный смех и снисходительность не раздражали. Баллас чувствовал, как он медленно, но верно входит в новую фазу жизни. Он больше не будет отбросом общества, не будет перекати-полем, гонимым по воле ветра. Потому что рубины и голубой камень позволят ему жить как калифу Востока. Однако же Баллас хотел получить за свои трофеи честную цену.

– Эти вещички стоят десять пенни, – сказал он Логосу. – Церковная бронза, так? Хорошего качества. Расплавь – и сделаешь кучу отличных бирюлек.

– Верно, – кивнул Логос. – Но церковная бронза проклята.

– Проклята?

– Она приносит несчастья. – Логос открыл шторы. Порыв холодного ветра ворвался в комнату, поколебав пламя в жаровне. – Ты думаешь, церковники закроют глаза на пропажу своего имущества? Махнут рукой и сочтут это благотворительным даром? – Он снова рассмеялся. – Как бы не так! Они не прощают. Только вздумай перебежать им дорожку. Тебя тут же схватят, и никто не даст за твою жизнь и пригоршни прошлогоднего снега. – Логос пожал плечами. – Я желаю спать спокойно. Не хочу вздрагивать от каждого стука, ожидая прихода стражи… Сами по себе эти цацки и впрямь стоят десять монет. Только покупая их, я получаю в придачу смертельный приговор. Это прямая дорога на виселицу, приятель. Не думаю, что пеньковый ошейник будет мне к лицу.

– Так что, не возьмешь?

– За десять монет не возьму. Запять… Пять – другое дело. Если согласен – ударим по рукам.

– Странный ты человек, – спокойно сказал Баллас. – Оцениваешь свою жизнь в пять пенни? Так, что ли, получается? – Он громко вздохнул. – Ладно, не буду спорить. Согласен. Пять пенни и немного сведений. Глаза Логоса сузились.

– Каких еще сведений?

– У меня есть одна вещица на продажу. Знающие люди полагают, что она уникальна. Нужно найти покупателя.

– Покажи. – В голосе Логоса скользнуло любопытство. Баллас покачал головой.

– Это тебя не касается. Человек, торгующийся из-за пяти пенни, не сможет позволить себе такую штучку.

– Ворованная?

– Не важно, – уклончиво ответил Баллас. – Мне нужен богатый покупатель. Который не станет спрашивать, откуда она взялась. Знаешь такого человека?

– В Соритерате? – сказал Логос. – Священном городе Друина? Ну разумеется!

– Имена?

– Массер Хелкиррит, Джораф Кетт, Карранд Блэк…

– Последнее я где-то слышал, – перебил Баллас. – Кажется, его поминали в кабаке.